Алексей Парамонов
21 февраля 1925 1947 - 1959 302 72

Алексей Парамонов: "Протянул Симоняну руку. А в ответ: "Я тебя не знаю"

Спорт-Экспресс 742 0 Автор: Юрий ГОЛЫШАК - 26 января 2018

Легендарный спартаковец, олимпийский чемпион-1956 накануне своего 93-летия дал откровенное интервью. Как прятал в гетры записки от поклонниц. Как всю жизнь дружил с Никитой Симоняном – но недавно рассорился. Как получил в подарок икону от Федора Черенкова. Как прекратил общаться с единственной дочерью и многое другое.

Со сборной СССР он побеждал на Олимпиаде в Мельбурне в 1956-м, а со "Спартаком" четыре раза выигрывал чемпионат страны. Но не только в этом уникальность Парамонова. Сегодня в нашем футболе старше нет никого.

21 февраля Алексею Александровичу исполнится 93.

25 января 2018 года. Алексей ПАРАМОНОВ с фотоаппаратом "ФЭД-2", который получили футболисты сборной СССР, оставшиеся в запасе, после победы над чемпионом мира командой Германии в 1955 году.

ЕВТУШЕНКО

Он с торжеством кладет на стол книжку – и ни слова не говорит. Мы должны заметить сами.

Как мы любим этих великих стариков. С их милыми чудачествами.

– Это что такое? – играем роль до конца.

– Страница 158… – подсказывает Алексей Александрович.

Мы листаем. Ничего особенного.

– А-а! – вдруг вспоминает он, – 185!

На 185-й целая поэма, посвященная нашему герою. За авторством Евгения Евтушенко.

– Ого! – ликуем мы с Парамоновым вместе. – Евгений Александрович лично вручил?

– Нет, я сам наткнулся. Хотя у нас были теплые отношения. В Политехнический на свои выступления приглашал меня регулярно. Еще нравилось ему с нашей ветеранской командой колесить по стране. Приезжаем в Молдавию – сначала мы играем, затем народ со стадиона перемещается в Дом культуры. Там у Евтушенко творческий вечер. Зал битком!

– В последние годы общались?

– К сожалению, редко. Он же с 1991-го жил в Оклахоме, преподавал в местном университете. Но когда приезжал на лето в Москву, обязательно мне звонил. Как-то подарил Жене костюм сборной с буквами СССР во всю грудь. Обрадовался!

– Еще бы.

– Да вы стихотворение вслух почитайте – это же потрясающе! "Алеша Парамонов…"

Менялись времена. Девчата с поролоном
ходили на "Динамо" поболеть.
Но был красивей всех Алеша Парамонов,
держа сердца в руках – не меньше, чем на треть.

Мы знали всю Москву отлично – по районам.
а если где был парк – весь парковый массив.
Но где же был рожден Алеша Парамонов,
красивый, как Париж, и более красив?

Мне нравился он весь – до золотого зуба,
который освещал все парки на земле.
Играл не как Бобров, но как зато негрубо
и артистичней, чем Пеле.

Достоин красотой он саги был и мифа.
мат не употреблял, ну разве "Д’на фига!"
В Алешу влюблена была любая фифа,
жаль, главным не был он в той – как ее? – ФИФА.

Двадцатым веком в пыль он не был перемолот,
и двадцать первый век нам не сотрет лица.
Вчера мне позвонил Алеша Парамонов:
"В Молдову мы летим, включая и Стрельца".

Наутро – самолет. Он дружески скрежещет.
Советский старый друг – он всех нас узнает.
Со мной в одном ряду Бубукин и Крижевский,
а Хомич – капитан, но валидол он пьет.

И это всё не сон… Летим почти по-царски,
вдыхая аромат футбольных прежних трав,
и Эдик мне в плечо уткнулся по-пацански,
постанывая чуть от стольких старых травм.

Опять летим играть во имя всех народов
республик бывших всех, и племени зулу,
и приглашенье вновь от местных винзаводов,
а что за договор – для ясности замну.

Выходим на игру. Хотя звучат два гимна,
встречает побратимно Кишинев.
Молдавское вино вновь, Леха, легитимно,
и ничего, что пуст пока мой кошелек
.

Мы дочитываем, и Алексей Александрович розовеет от удовольствия.

– Вот!

Будто бы спорили.

Откладываем книжку в сторону, отмечая наблюдательность поэта: "Мне нравился он весь – до золотого зуба …"

– А вот он, зуб-то! – Парамонов оттопыривает губу. Золотой зуб на месте. – Остался, ха-ха! Сколько себя помню – столько я с этим зубом.

– Есть сейчас хоть один человек, который зовет вас "Алеша"?

– Ага! – тает в улыбке Парамонов. – Вчера ездил в международный кинологический комитет. Заседают, собачек обсуждают. Дама ко мне обращается: "Ваше имя?" – "Алексей". Она нараспев, ла-а-асково: "Але-е-ша…" Так приятно! Сразу молодость вспомнил.

– Да вы бодряк. Если по собачьим комитетам ходите в 92 года.

– Надо ж чем-то заниматься! Дома можно зачахнуть. Я и в театр заглядываю – то в оперетту, то к Марку Розовскому. А в комитет знакомая пригласила, вдова футболиста. Я обожаю собачек, у меня всегда в доме были.

– Какие?

– Начал с болонки Нельки. Болельщик на улице подошел: "Хочу вам собаку подарить". Я на Знаменке жил, самый центр, гулять негде. Маме собачонку отправил. Позже у меня спаниели были. Последний умер в 2001-м, больше заводить не стал. А когда еще играл, в Тарасовке возле базы постоянно дворняжки околачивались. Подкармливали всей командой. Идем с обеда – что-нибудь им несем.

2016 год. Алексей ПАРАМОНОВ и Вячеслав КОЛОСКОВ. Фото Александр ФЕДОРОВ,

ОРДЕН

Парамонов расправляет ладонью черно-белую фотографию на стене:

– Узнаете?

Мы всматриваемся – а он иронично поглядывает поверх очков. Ответа не дожидается. Смеется:

– Это ж Тарасовка, старое здание! Качалин совещание проводит перед тренировкой сборной. А вот окно видите? Наша комната с Сережей Сальниковым. Второй этаж.

– Вдвоем жили?

– Втроем – еще Юра Седов. Мы с ним главные трезвенники того "Спартака". Я-то, пока играл, вообще не пил. Лишь раз накачался – когда в 1956-м с Олимпиады возвращались. Закончилось тем, что в поезде сдуру бутылку портвейна себе на голову вылил и ботинок потерял. Несли меня в купе.

– Ботинок-то нашелся?

– Нашелся… А меня ужас, как штормило. Счастье, жив остался – лежал-то лицом вниз. Если б вверх – захлебнулся бы собственной рвотой.

– От соседей по купе наслушались?

– Да нет, все были любезные, поддатенькие. А Сальников, Нетто и я пошли искать по поезду ватерполистов. Хотели отметить с ними. Мы в первом вагоне, те – в шестом. Пока добрались, успели накидаться, все подряд нам наливали. "О-о, футболисты!" – и сразу стакан подносят. К шестому уже были хорошие. Сальников с Нетто удар-то держали, а я в этом смысле слабак. Папа мой не то, что к водке – к чаю не прикасался!

– Что пил?

– Простой кипяток. До конца жизни не позволил себе ни единой рюмки вина.

– Тоже долгожитель?

– Его убили в 59 лет. А вот брат – тот мог выпить. Прямо горло полоскал водкой. Хе-хе.

– Стоп-стоп. Как убили отца?

– Напало хулиганье. Хотели ограбить, наверное. В морге увидел папу – весь синий от побоев. Рваные раны. Думаю, от ножа. На Ваганьково похоронили. Сейчас там и жена моя, Юлия Васильевна.

– Рядом с вашими родителями?

– Неподалеку. Умерла 30 сентября 2016-го. В прошлом году памятник установил, есть и для меня местечко. Когда 90 исполнилось, от "Спартака" передали конверт с очень приличной суммой. Немножко добавил – как раз хватило на памятник.

– К юбилею вы, кажется, орден должны были получить.

– История детективная. Как-то Симонян сообщил: "Подумываем об ордене для тебя. "За заслуги перед Отечеством" четвертой степени уже есть, теперь будет третьей". Я ни о чем не просил, он сам разговор затеял! На заседании РФС поднялся: "Хотим Парамонова наградить. Возражений нет? Вот и прекрасно". Начали оформлять – то анкету потеряют, то еще что-то…

Наконец за пару недель до юбилея Симонян пригласил: "Вопрос решен!" Обнялись. Я слезу обронил. Почетно же! И неожиданно! На вечере моем девяносто человек собралось. Все расходы взял на себя Олимпийский комитет. Возглавлял это дело Колосков. Подарки, поздравления, тосты. А распоряжения об ордене нет! Вообще тишина.

– Безобразие.

– Год спустя случайно встречаюсь с вице-президентом федерации футбола Москвы. Он и рассказал, что РФС не имел права представлять к наградам, поскольку в долгах увяз. Бумаги в правительство передали из московской федерации, но… Так орден до меня и не дошел. Наверное, к столетию наградят. Если дотяну. Как объяснили, дальше снова этим вопросом должен был заниматься РФС. Судя по всему, не сочли нужным.

– Хочется орден-то?

– Почему нет? Награда есть награда! Приятная процедура! Но если люди не горят желанием, то и не надо. А с Симоняном у нас отношения испортились. Уже иначе заговорил – будто бы Парамонов "требовал деньги, ордена"… Да никогда в жизни!

– Это про какие деньги речь?

– В РФС ветеранам полагаются премии. На 80-летие – 30 тысяч рублей. Если старше – сумма другая. Больше.

– Ну так что же?

– Я пришел в РФС месяца через четыре после дня рождения, в коридоре столкнулся с главным бухгалтером: "О, Алексей Александрович, зайдите-ка. На вас бумага подписана, надо получить за юбилей".

– Сколько?

– Сто тысяч. Забрал, сказал Симоняну – тот поразился: "Это невозможно! Ты не имел права!" Пошел в бухгалтерию – вернулся оттуда, как понимаю, довольно унылым. Правда, я его уже не видел. Выяснилось – все по закону.

– Симонян не хотел, чтоб вас премировали?

– Видимо, не хотел.

50-е годы. Алексей ПАРАМОНОВ и Никита СИМОНЯН у памятника Георгию Димитрову в Болгарии. Фото из архива Алексея ПАРАМОНОВА

ССОРА

– Две великих спартаковца, каждому за 90. Дружили десятилетиями – и внезапно рассорились. Господи, из-за чего?

– А я могу рассказать, мне скрывать нечего! После полуфинала олимпийского турнира в Мельбурне с травмами слегли двое. У Коли Тищенко ключица, у Вали Иванова – колено. Если Тищенко легко меняли на Борю Кузнецова, то с Ивановым сложнее.

– Почему?

– Была же связка со Стрельцовым, не разобьешь! Валя выпал – оставлять ли Эдика? С Исаевым тот никогда вместе не играл. С Симоняном? Тоже странная пара… Качалин голову ломал – кого выпускать на поле. Замены-то не предусмотрены! Со всех сторон сыпались предложения, советы. Сам Гавриил Дмитриевич склонялся к варианту сделать ставку на спартаковский дуэт Исаев – Симонян. Но риск колоссальный – Стрельцов лучший игрок Олимпиады.

– Если пойдет что-то не так – в Союзе не простят.

– Вот именно. Страшно! К тому же Симонян еще ни одного матча на Олимпиаде не провел. Полтора месяца без футбола! Тут очень вовремя поступило предложение из Москвы – поставить Симоняна. Советовали с самого верха.

– Кто?

– Мне обо всем рассказали в центральном совете "Спартака". У Анастаса Микояна, второго человека страны, был сын Сережа. Большой болельщик. Думаю, до отца эту мысль он и довел. Попросил позвонить Косыгину. Тот набрал Романову, председателю Всесоюзного спорткомитета. Так и дошло до Качалина. У него гора с плеч. С легкой душой выпустил на финал Симоняна.

– В 1956-м вся Москва об этом знала?

– Говорили.

– Для Симоняна только сейчас стало новостью?

– Может, действительно был не в курсе. А может, не афишировал. Эту историю я рассказал в одном интервью. Все, обиделся он жутко…

– Прочитал?

– Думаю, какие-то "сподвижники" нашептали: "Никита Палыч, Парамонов-то говорит, что ты по блату играл в финале". В футбол по блату вообще не играют! То, что Симонян вышел в основе – это справедливо! Ну а то, что о нем позаботился второй человек государства… Что плохого? Наоборот! Когда меня отчислили из команды ВВС, Озеров пригласил в "Спартак". Если б не он – я мог очутиться в "Торпедо" или "Крыльях". Никогда бы не выиграл Олимпиаду, чемпионат страны. Так я с гордостью рассказываю – благодаря Николаю Николаевичу попал в "Спартак"!

– Симонян после интервью вам звонил?

– Нет.

– Откуда узнали, что обиделся?

– А меня от всех должностей мгновенно освободили. Я был председателем комитета ветеранов, членом техкома – убрали! Занимался турниром "Негаснущие звезды", когда-то был одним из тех, кто его придумал. И вот, приезжаю на игру, подходит Мирзоян: "Алексей Александрович, подвинься. Я теперь буду руководить".

– Турниром?

– Ну да. Как раз после истории с Симоняном. Я встал и ушел. Из фонда доплачивали к пенсии десять тысяч – сразу же прекратили. Глава этого фонда обмолвился, что меня наказывают на половину суммы. Но отобрали всё. Задаюсь вопросом – за что такое отношение к заслуженному мастера спорта, олимпийскому чемпиону?! Симоняну не понравился? Ну так это еще не аргумент.

– Никита Палыч – настолько мстительный человек?

– Я вам рассказываю то, что есть! Ничего не придумываю!

– Вы с какого года дружили?

– С 1948-го! Он и Руперто Сагасти подали заявление о переходе в "Спартак". А я домой собирался, Никита подошел, вместе двинулись к метро. Тревожился: "Алексей, подписать-то я бумагу подписал… Но буду ли играть?" А я уже знал, что Борис Чучелов возвращается в Ленинград, позиция центрфорварда освобождается. Говорю Симоняну: "Не волнуйся, будешь".

– Ну и помирились бы сейчас. В честь 70-летия дружбы.

– Пытался! В прошлом году 9 мая на Красной площади оказались в одной компании. Рядом ветераны, вдовы футболистов. Думаю про себя: я все-таки постарше. Подойду-ка к Симоняну, поздороваюсь, а там видно будет. Протягиваю руку: "Никита Палыч!"

– Он что?

– Свою не подает. Осмотрел меня с головы до ног: "А ты кто такой? Я тебя не знаю!"

– Не может быть.

– Я вам клянусь! Потом жена Бубукина прошептала: "У нас ноги подкосились, когда услышали". "Не знает" он! Вот как?! Мы идем с цветами к могиле Неизвестного солдата, такое место! Я всю войну трудился на заводе. Собирал минометы М-50, которые в 1941-м сразу отправляли в Химки, на первый край обороны. Председатель Моссовета Пронин приезжал дважды в неделю: "Вы уж, ребятки, напрягитесь… Ночь поработайте…" А Симонян в это же время в Сухуми играл в оркестре на похоронах.

– На трубе, кажется?

– Да вроде.

– Больше не пойдете мириться?

– Хватит. Уже сходил. А то, что личные моменты перенес на работу – свинство с его стороны. Все это дела семейные, понимаете? Если б я в работе допустил ошибки – пожалуйста, освобождайте. Наказывайте. А у меня ни одного замечания не было!

– Симонян был ваш самый близкий друг?

– Из живых – да. В "Спартаке"-то я дружил с Нетто и Сальниковым. С Игорем шесть лет играли в паре. Он левого полузащитника, я – правого. В 1956-м накануне Олимпиады утверждали список "33 лучших", Игорь приобнял: "Леш, какой же ты молодец в этом году. Здорово отыграл!" От Нетто услышать такое – уму непостижимо.

– Вы же были единственным футболистом, кого он пригласил на собственную свадьбу?

– Да, да! В "Праге".

– Хорошая свадьба, без драки?

– Что вы – конечно. Много актеров было из театра Вахтангова. Но меня поразило – почему футболистов больше нет? А сейчас за мной ухаживают Светлана, внучатая племянница, и Ирина, внебрачная дочка Нетто. Муж ее, Михаил, – безотказный человек. На машине возит, не считаясь с расстояниями. На футбол меня провожает.

– У молодежи вы в почете? Подходят на стадионе?

– Как любят – я поражаюсь! Столько автографов приходится давать, что рука отваливается. Целая очередь выстраивается.

26 марта 2016 года. Москва. Открытие музея

ДАМА

– После смерти жены один живете?

– Да, уже полтора года. Вот здесь, на кухне, упала, сломала шейку бедра. Консьержка вызвала "скорую", сосед мой Панкратов-Черный помогал Юлию Васильевну нести…

– Какие у вас соседи.

– Еще Александр Попов, пловец, в нашем подъезде живет. А Панкратову-Черному я на Новый год подарил бутылку кремлевской водки. Он обрадовался: "Давайте разопьем!" Да нет, отвечаю, не в силах, мне почти 93.

– Так что было дальше с женой?

– Отвезли в больницу. С каждым днем хуже, хуже… За две недели угасла. В тот вечер, когда скончалась, я в коридоре сидел. Врачи предупредили: "Не надо в палату ходить" – я и не пошел. Объяснили – организм отказывался сопротивляться. Возраст, 89!

– Сколько вы вместе прожили?

– 66 лет. А знакомы со школы. У нас в Лефортове была комната в коммуналке, чуланчик, туалет на улице, воду таскали с колонки. В 1941-м переехали в центр, а Юля в том районе осталась. Контакт потеряли. Да и война – какие уж встречи… Прошли годы, "Спартак" обыграл в Москве 4:0 австрийский "Рапид". Первый матч при искусственном освещении. Я два забил. А тогда было принято перед матчем цветы футболистам дарить. Любой болельщик мог выбежать – и своему любимцу букетик вручить.

– Юлия к вам подбежала?

– Нет, тут история покруче. Стоит "Спартак" полукругом, вдруг мчится мальчонка лет семи. Сует в руки записку – и прочь. Я в гетры ее спрятал, так первый тайм и отыграл. В перерыве вспомнил, достал – пишет дама. Просит известно что…

– Нам неизвестно.

– Хочет встретиться. Номер телефона приложен. Я парень молодой, холостой. Почему нет?

– Разделяем ваши взгляды.

– После матча приезжаю домой. Звоню. Назначаю свидание в гостинице "Москва". Там на втором этаже ресторан был – шикарный! Сидим с этой дамой, неподалеку два парня и девушка. Доносится до меня, переговариваются: "Смотри, это ж Алексей!" – "Да нет, не может быть…" Наконец решились, подошли. Оказалось, ребята из Лефортова, с моего двора. Одноклассники и Юля с ними. Обменялись телефонами.

– Нас тревожит судьба дамы.

– (Смущенно.) Еще несколько раз с ней встречался. Не сразу же я женился! Жила она на Ленинградском проспекте в особнячке, который и сейчас стоит. Как выяснилось, ее супруг – директор крупнейшего завода. Замужняя дама. Просто любила футбол.

– Да вы ходок. Часто вам девицы номера телефонов передавали?

– Чтоб прямо на поле – один раз. Про остальных игроков не знаю. Вот цветы преподносили регулярно.

– Кто в том "Спартаке" был самый-самый ловелас?

– Сальников! Сергей Сергеевич – красавец! Впрочем, если верить Евтушенко – я тоже котировался…

– Кажется, матерных слов не употребляли вообще?

– Старался, во всяком случае. Сейчас еще может проскочить – а прежде даже на поле не ругался.

– Самый виртуозный матерщинник в нашем футболе?

– Тищенко. Этот мог завернуть – защитник все-таки!

– А Сальников, мы слышали, в электричках ездил зайцем. Не платил из принципа.

– Да. Нормально зарабатывал, но вот такая психология: зачем платить, когда можно даром доехать? Раньше какие билеты в метро были – помните?

– Какие?

– Не помните! Бумажные билетики, как в театр. Сбоку надпись – "контроль". Так его супруга рассказывала, как Сережа поступал. Идут вместе, он один билетик ко второму аккуратно прикладывает. Но противоположной стороной, чтоб два "контроля" не совпадали. Билетерша отрывает – а на другом краешек остается. Получается, вдвоем прошмыгнули на один билет.

– Ловко. Говорили, он сын Старостина. А Николай Петрович тоже был скуповат.

– Что сын – думаю, так и есть. Во-первых, похожи. Во-вторых, по срокам сходится. Родила мама Сергея в Краснодаре после того, как "Спартак" там гастролировал. Потом из Краснодара перебрались в Москву – она стала работать бухгалтером в клубе. Старостин ее опекал. Жила в Тарасовке рядом с базой, двухэтажный деревянный дом.

– Сальников все эти совпадения комментировал?

– Ни разу не заикнулся. Хотя мы очень близки были. На свое 50-летие пригласил домой меня да Гилю Хусаинова. Больше никого!

– Даже Нетто не позвал?

– Игоря не было. Его замечания не всем нравились.

– В 1950-м Сальников перешел из "Спартака" в московское "Динамо" – чтоб отчима выпустили из тюрьмы.

– Мы всё понимали, никто Сережу за предателя не держал. Тем более, через пару лет он с таким облегчением вернулся в "Спартак" – вы бы знали! Прислал в Тарасовку телеграмму: "Возвращаюсь. Потерял "заслуженного", приобрел вас". Его же звания лишили за этот финт. Зайти в "Динамо" – рубль, выйти – два… Но хоть квартиру там Сальников получил. В "Спартаке" было с этим значительно слабее. А динамовские футболисты жили широко.

– Видели мы хоромы Бескова на Садовой-Триумфальной.

– Вот-вот. Кто из наших мог на такие рассчитывать? А Вася Трофимов поселился на Смоленской. Но самая шикарная квартира была у Леонида Соловьева. Жил в том же доме, что и Бесков. Я как-то зашел, – оторопел! Передо мной огромный холл. В конце стоит рояль.

– Фантастика.

– Сомневаюсь, что Леня на нем играл. Но рояль был, отвечаю.

– Берию вы живьем видели?

– Нет. Зато оказался в его особняке на Садовом. Там же посольство Туниса. А я в этой стране несколько лет тренировал. Когда вернулся, приглашали выступать. Чтоб приезжало больше туристов. Я оглядывался – о Берии в тех комнатах ничего не напоминало. Африканцы, думаю, и не знали, кто до них обитал.

– Рассказывать не стали?

– Боже упаси.

– Умер Сальников нелепо.

– 9 мая играл за ветеранов в Подмосковье. Ровно за три года до этого точно так же умер Тищенко. Коля упал прямо на поле, а Сережа пришел после матча в раздевалку, сел. Майку снял, задорно говорит кому-то: "Ох! Как я тебе пасик дал, а?" – откинулся и готов. Сердце отказало.

– Ильин с Исаевым ушли друг за другом.

– Тоже сердце. Ильин дома умер, а Исаев только вышел из больницы. На третий день поехал с женой на Преображенский рынок. Там упал и скончался в одну секунду.

1930 год. Школьник Алексей ПАРАМОНОВ. Фото из личного архива Алексея ПАРАМОНОВА

МУЗЕЙ

– В вашем "Спартаке" принято было в гости друг к другу ходить?

– Нет. Мы в ресторане "Аврора" обычно собирались.

– Нам казалось, "Арагви" считался "спартаковским" местом.

– Это ресторан моей молодости. Сегодня зашел да сел – а прежде очередь стояла на улице.

– Что поварам "Арагви" особенно удавалось?

– Шашлык по-карски. Лучший в Москве. Как-то с женой сунулись к директору, тот болельщик "Спартака". Руками разводит: "Алеша, места нет. Битком! Давай я вас в красный уголок посажу? Правда, там бюсты стоят, знамена…" – "Так даже лучше, под знаменами-то!" У меня в альбоме снимок остался. Был с собой фотоаппарат.

– Вот вы фотолюбитель-то.

– Еще какой! У меня был ФЭД. В 1955-м принимали на "Динамо" сборную ФРГ. Такого ажиотажа в Москве вокруг футбола я не видел ни до, ни после. Немцы – чемпионы мира, война недавно закончилась. Настраивались мы, как никогда. Люди из ЦК постоянно в команду приезжали: "Это так важно, почетно, необходимо…" Проигрывали мы 1:2, но вырвали победу – 3:2.

– Вы играли?

– Должен был – но сидел на трибуне. Надорвал заднюю поверхность бедра. Мог не говорить – и все же сказал.

– Зачем?

– А обманывать – не для меня! В чем угодно!

– Вот вы человечище.

– После матча игравшим вручили по львовскому телевизору. А кто не вышел – по фотоаппарату ФЭД. С ним отправился на Олимпиаду в Мельбурн. Журналистов там почти не было – а я снимал всё!

– Проявляли тоже сами?

– А кто ж за меня будет? Хотя большая волынка! Фотоаппарат цел, лежит где-то в чехле. Если имеет историческое значение, готов музею "Спартака" подарить.

– Широкая вы душа.

– Я уже многое туда передал. Две майки – сборной СССР и спартаковскую, в которой выигрывали Кубок и первенство 1958 года. Мяч с автографом Старостина. Олимпийскую медаль. А главное – свои игровые бутсы, в которых выступал в Мельбурне!

– Как они сохранились-то?

– А закинул сразу после Олимпиады на антресоли – там и провалялись все эти годы. Ждали, пока о них вспомнят.

– Дать сейчас сыграть в этих бутсах какому-нибудь Кокорину – с ума сойдет?

– Наверняка. Нынешние-то двести грамм весят – а те каждая по килограмму. Недавно приезжал ко мне товарищ из Луганска, создал там "музей Пеле". Многие ветераны ему что-то отдают. Я снова на антресоли полез.

– Что обнаружили?

– Самые первые свои бутсы, еще в "Строителе" получил! Раздал я по музеям все, что мог. Остальное пусть забирают после моего ухода. Четыре золотые медали чемпиона страны, например. И две фигурки за выигранные Кубки.

– Прозвища в вашем "Спартаке" были?

– Нетто – Гусь. За длинную шею, шипящий голос и странную манеру бега. Татушин, который в юности работал закройщиком в ателье, – Тейлор. Это по-английски портной. Тищенко – Хохол. А вот Симоняна всегда звали по имени. Как и Масленкина, Исаева, Ильина…

– А вас?

– Тоже – Леха или Лешка. Никогда у меня прозвища не было.

– Ловчев рассказывал: "Когда в 1969-м "Спартак" выиграл золотые медали, рванули в "Метрополь". К концу вечера жена Анзора Кавазашвили танцевала на столе и кричала: "Мы – чемпионы!" Как в ваше время праздновали?

– Со "Спартаком" становился чемпионом четыре раза. Но не было ни пышных банкетов, ни танцев на столе, никто не безобразничал. Все скромно, культурно. Не то что в 1946-м…

– А тогда что приключилось?

– Команда собралась в "Национале" по случаю победы в финале Кубка СССР. Гульнули так, что расплатиться денег не хватило. Кто-то предложил оставить в залог трофей. Наутро об этом даже не вспомнили. Все были уверены, что передали его в городской совет "Спартака". А через месяц звонок в клуб: "Это директор ресторана. Вы когда "вазу" заберете?" Скандал был грандиозный, до Романова дошло.

– Самая бойкая жена в вашем поколении?

– Зинаида, супруга Николая Дементьева. Характер железный. Николаю давно обещали квартиру в новом доме, да всё тянули. У Зины терпение лопнуло. Уложила бутсы мужа в авоську – и прямиком к председателю МГС "Спартака" Кузину. С порога: "Если жилье не дадите, мы за "Спартак" больше играть не будем!" И бутсами по столу – хрясь!

– А дальше?

– Вскоре въехали в трехкомнатную квартиру на углу Хорошевского шоссе и Беговой. Жили они на втором этаже, а на первом – гастроном. Дементьев частенько туда наведывался. Местные поддавальщики его дожидались. Интересно же пообщаться со знаменитым футболистом, ну и надеялись, что-то перепадет.

– Зина была не рада такой общительности, надо думать.

– Естественно. Ругалась страшно! А Николай дома оправдывался: "Зин, не сердись, мы ж по чуть-чуть…"

– Кто как футболист сильнее – он или легендарный Пека, старший брат?

– Николай. Техничнее, быстрее, дорожил мячом, тоньше понимал игру. Длинные передачи вообще не признавал. Всё через короткий пас, в одно касание, "стеночки", забегания. Он и прививал "Спартаку" фирменный комбинационный стиль.

– Зато Дементьеву-старшему Лев Кассиль рассказ посвятил.

– "Пекины бутсы". Еще до войны написал. Я с Петром успел пересечься на поле, когда он в ленинградском "Динамо" заканчивал. Росточка небольшого, 163 сантиметра, но вверху снимал все мячи!

– Настолько прыгучий?

– Плюс чутьишко, выбор позиции. Четко знал, когда нужно включиться в борьбу за мяч, взмывал – и опережал высоченных защитников. Это цирк какой-то!

Мельбурн-1956. Алексей ПАРАМОНОВ (справа) и Шандор КОЧИШ перед матчем СССР - Венгрия. Фото из личного архива Алексея ПАРАМОНОВА

СТАРОСТИНЫ

– В 1970-м на чемпионате мира в Мексике вы были вторым тренером сборной СССР, жили в одном номере с Андреем Старостиным…

– Андрей Петрович – деликатнейший человек. В комнате не курил. В вечерних разговорах временем моим не злоупотреблял, хотя слушать его я готов был часами. Рассказчик-то изумительный! В Мексику нам разрешили взять жен – за свой счет, разумеется. Такой возможностью воспользовался Хурцилава, еще кто-то из игроков. Качалин поехал с дочкой, а я – с супругой. Когда Юля навещала меня в гостинице, Андрей Петрович сразу удалялся под каким-нибудь предлогом. Оставлял нас вдвоем.

– Александр Вайнштейн, соавтор мемуаров Николая Старостина, сокрушался, что лагерные ужасы тот описывать отказывался: "Я пытался вывести его на эту тему – голод, страх. А Николай Петрович шел в сторону – для него главное футбол. И люди футбола. Я понял интересную вещь: был ГУЛАГ Солженицына и Шаламова. А был другой – с нормальными условиями, американским шоколадом из ленд-лиза. Даже первенство ГУЛАГа по футболу проводили! Старались спортсменов оберегать".

– От Андрея Петровича страшных историй тоже не слышал. Разве что однажды рассказал, как на Лубянке к братьям применяли пытку бессонницей. Ночью уводили на допрос, а с утра в камере откидную койку пристегивали к стене. До отбоя нельзя было лечь на пол, сесть на табуретку. Если хоть на секунду закрывал глаза, влетал надзиратель: "Не спать! В карцер захотел?!" Несколько суток в таком режиме, говорил Старостин, – и подпишешь, что угодно. А мой тесть, который, как и Андрей Петрович, сидел в Норильске, вспоминал: когда Старостин входил там на стадион, все вставали.

– В тех краях они и познакомились?

– Нет, уже в Москве. Тесть попал под репрессии в 1938-м. Он работал на авиационном заводе начальником термического цеха. Командировали в Германию, четыре месяца изучал немецкий опыт самолетостроения. Потом арестовали как японского шпиона. На допросе сказал следователю: "Да в Японии я сроду не был". Тот: "А где были?" – "В Европе…" – "Ну вот! Что такое Европа? Это сплошная Япония!"

– Сколько отсидел?

– Семнадцать лет. Когда Сталин умер, полностью реабилитировали. А с Андреем Петровичем у меня были чудесные отношения. Как-то пригласил на день рождения к себе на Беговую. Захожу – за столом Ольга Николаевна, его супруга, актриса театра "Ромэн", и четыре Старостина. Этот вечер так и остался единственным, когда увидел всех братьев разом.

– При том, что Николай Петрович вас недолюбливал.

– В 1959-м "Спартак" забуксовал. В августе на заседании центрального совета клуба объявили, что команду надо омолаживать. Первым убрали меня. За два месяца до финиша чемпионата!

– Были недобрые предчувствия?

– Нет. Играл в основе, режимил, у тренеров никаких претензий. Думаю, мог еще принести пользу "Спартаку". До конца сезона – уж точно. Вдруг после тренировки на базе поднимаются ко мне в комнату Николай Петрович и Симонян, капитан. Слышу: "Алексей, руководство приняло решение освободить тебя из команды". Поворачиваются и уходят. У меня шок.

– Можно понять.

– Обидно, что Старостин даже в спартаковской школе поработать не предложил, хотя туда после завершения карьеры всех ветеранов пристраивали. И зарплату за последний месяц без объяснения причин срезал. В бухгалтерии вместо 250 рублей на руки выдали 80. А еще отцепил от зарубежной поездки, которая была давно запланирована. Зато включил в делегацию племянника – якобы в качестве переводчика. Футболистов из других клубов – Понедельника, Численко, Войнова, Овивяна. Для усиления.

– Что за поездка-то?

– По Южной Америке, сразу после сезона. Десять матчей с клубами Бразилии, Аргентины, Уругвая, Колумбии. Это не только интересно, но и финансовое подспорье. Суточные – девять долларов в день. Не так уж мало по тем временам… В общем, уходил из "Спартака" в никуда. А у меня жена, дочка, госэкзамены в институте на носу. Много лет спустя спросил Симоняна: "Что ж ты, капитан, не вмешался, когда Старостин так поступил?"

– Что Никита Палыч?

– Приподнял бровь: "А я этого и не помню…" Позже выяснилось, почему Старостин на меня взъелся. На том самом заседании центрального совета прозвучала фраза: "Раз футболиста Парамонова из "Спартака" убираем, давайте назначим его на должность начальника команды".

– А кто был начальником?

– Сам Николай Петрович! Я-то ни сном, ни духом. А он подумал, будто за его спиной что-то замышляю. В итоге Старостин задавил всех авторитетом, себя отстоял. Я же оказался крайним. Вот почему в "Спартаке" ни дня не работал. А в федерацию футбола меня Андрей Петрович позвал, он тогда был замом Гранаткина.

1956 год. В игре Алексей ПАРАМОНОВ. Фото из личного архива Алексея ПАРАМОНОВА

МАТРЕШКА

– Сколько лет прослужили в федерации футбола?

– Пятьдесят! Без единого замечания. Знаю французский, входил в различные комитеты УЕФА.

– Нам рассказывали – вы всё слали письма Авеланжу, президенту ФИФА. Рекомендовали внести изменения в футбольные правила.

– Я?! Что вы! Никогда!

– Значит, дезинформировали нас враги.

– Было другое. Генеральный секретарь УЕФА Герхард Айгнер не любил русских. У него отец на фронте погиб. На каком-то совещании я выступил – в Советском Союзе проводят турниры по мини-футболу. Так не устроить ли чемпионат Европы? Айгнер хохотнул: "Мсье Парамонов, кто ж играет в этот мини-футбол?" А я подстраховался, накануне обзвонил всех президентов федераций. Разузнал. Отвечаю: "Пятнадцать стран!" Тот сразу: "Другое дело". Было принято решение.

– Получается, мини-футбол поднялся благодаря вам?

– Да. Хотя у меня не было полномочий. Подтолкнул один эпизод – за пару недель до этого отчаянная дама из Норвегии настаивала на том, чтоб проводить чемпионат Европы среди женщин. Народ в УЕФА смеялся: "О, бабы собираются в футбол играть! Ха-ха!" А она настолько упертая – добилась своего! Ну и я решил.

– Хороший был дядька – Авеланж?

– Ой, замечательный! До ста лет прожил. Колосков нас познакомил. Шепчу Вячеславу Ивановичу: "Могу матрешку подарить? У меня есть…" – "То, что надо! Самое время!" Вручил Авеланжу – а Колосков подсказывает: "Открой". Авеланж расцвел: "Это ж каждому моему внуку хватит!"

– С Леннартом Юханссоном, президентом УЕФА, ладили?

– Да, тоже мужик отличный. Выпить – профессор! Меня-то не касалось, в свою компанию не затягивал, а вот Колоскову приходилось отдуваться. Как-то Юханссон в Москву прилетел, в ресторанчике возле Елоховской церкви устроил прием для своих. Меня пригласил, Нетто. Уж мы Симоняна зазвали. Фотография есть – Юханссон нас с Игорем обнимает. Симонян сбоку стоит. С припеку, ё.

– За полвека в федерации хоть раз были близки к увольнению?

– Нет! Даже когда менялись начальники!

– Что ж ушли?

– Убрали Колоскова – и я покинул РФС. Из солидарности. Положил Мутко заявление на стол. Он пробежался глазами: "Алексей Александрович, может, еще поработаете?" Нет, отвечаю, все решил. "Ну, смотрите, смотрите. Я бы вас сохранил…" А нынешних руководителей РФС я не знаю, они меня, видимо, тоже. На Новый год – ни одного звонка. Нет у них ни желания, ни повода поговорить со старейшим спартаковцем и работником РФС.

– С Колосковым общаетесь?

– Перезваниваемся. Великий человек. Его знает весь мир. И он всех знает. Вот бы вернуть в наш футбол!

– Вычитали мы историю. В 1990-м тренером сборной вместо Лобановского должен был стать Евгений Кучеревский. В последний момент счетную комиссию поменяли, новую возглавили вы – и выбран был Анатолий Бышовец. Кучеревский прокомментировал емко: "Мафия бессмертна".

– Что за ерунда?! Впервые слышу про этот случай. Не могло такого быть. Кучеревский – мой друг. И с Бышовцем отношения хорошие. Он же у меня в юношеской сборной играл. Активный был мальчик. Блохин тоже впервые попал в сборную при мне. Блеснул в Швейцарии против "Беллинцоны" – все поняли, какой талант.

– Бежал кто-то быстрее Блохина в советском футболе?

– Рейнгольд – на том же уровне.

– Мелькнул у вас в юношеской сборной и Геннадий Орлов.

– Точно. В Сумах тогда жил. Крайний нападающий, скорость неплохая, но в состав не проходил. Были в атаке ребята посильнее. А Гена потом за харьковский "Авангард" играл, уж оттуда в "Зенит" забрали.

– Орлов умилялся: "С нами, 17-летними мальчишками, Парамонов был на "вы"! Интеллигентнейший человек…"

– Это семейное. И сестры, и брат, и я до последних дней были с родителями на "вы".

– Сегодня тренера с такими манерами поднимут на смех.

– А раньше и Борис Андреевич Аркадьев обращался к футболистам на "вы", и Абрам Христофорович Дангулов, с которым "Спартак" в 1950-м выиграл Кубок СССР. Тот же Дангулов на тренировке говорил: "Алексей, возьмите, пожалуйста, мяч, идите вон туда. Отрабатывайте фланговые передачи…"

– Что со скамейки во время матча кричал? "Голубчик, ускорьтесь, будьте любезны"?

– Нет, спокойно сидел. Это сейчас тренеры по бровке носятся, руками машут, на судью орут. В те годы никто себе такого не позволял. Если требовалось внести коррективы в игру, дожидались перерыва.

1957 год. Борис ТАТУШИН, Анатолий ИСАЕВ, Анатолий ИЛЬИН, Алексей ПАРАМОНОВ на тренировке в парке. Фото из личного архива Алексея ПАРАМОНОВА

ГЕНСЕК

– Никогда не жалели с Юлией, что у вас только один ребенок?

– Еще как жалел! Но вот что-то не получалось…

– Чем дочка занимается?

– Лена окончила экономический факультет МГУ, в совершенстве владеет английским. Познакомилась с умным парнем из института иностранных языков. Ему предложили командировку в Штаты, а без штампа в паспорте не выпускали. Ну, взяли да расписались. Четыре года там прожили. А как вернулись в Москву – развелись. Детей не нарожали.

– Почему?

– В Америке надо было работать, а не с детьми нянчиться. Сразу бы отослали назад. А мне так внуков хотелось!

– Сейчас с дочкой как отношения?

– Никак. Двадцать лет не общаемся.

– Вот это да. Что случилось?

– А ничего. Даже не ссорились. Но общаться перестали.

– Ваша инициатива?

– Ее. Я звонил, пытался наладить… Бесполезно. Не идет на контакт. Бросает трубку, и все. Однажды приехал к ней, когда она с двумя своими далматинцами гуляла. Говорит мне словно чужому: "Отойдите, не мешайте". Отцу такое сказать, представляете? На днях знакомые заехали проведать – дверь не открыла. Только собаки лают где-то в глубине квартиры. Когда мама ее умерла, позвонили, сообщили – ответила: "Хорошо". Повесила трубку. На похороны не явилась.

– А вы ждали?

– Конечно! Я все время жду! Может, что-то прояснится в голове. Я не понимаю, что произошло. Никто не знает! Мои родственники приезжали в ее день рождения, хотели поздравить. Не открыла дверь! Положили букет на коврик у двери и ушли. Были школьные друзья – даже с ними порвала. Володя Гомельский, сын Александра Яковлевича, ее старый приятель по школе №7. Узнал про такую ситуацию, говорит: "Я позвоню Лене". Потом передает: "Нет, не желает общаться".

– Может, в секту затянули?

– Вот этого мы и боимся. Соседка ее сказала – за много лет ни один мужчина на пороге этой квартиры не появился. Лишь какие-то дамы снуют.

– Как вы Новый год встречали?

– Да вот за этим столом.

– В одиночестве?

– Да. Посадил на стул плюшевую собаку. Поставил тарелочку, фужер, портрет жены. Налил шампанского для нее. Чокнулся, выпил. Так и прошел Новый год.

– Вы дружили с Евгением Моргуновым. В артистическом мире про него говорят: "Хамоватый, любил злые розыгрыши".

– Случалось за ним… Одна из самых безобидных шуток – выходя из ресторана протянуть швейцару кусок сахара: "Это тебе на чай". Но ко мне Женька относился уважительно, никаких шпилек. Приходил на футбол, в Тарасовку на матчи нашего дубля ездил, хотя болел за ЦСКА. Как-то в поезде встретились. Мы со "Спартаком в Ленинград на игру с "Зенитом", а он в гости к Соловьеву-Седому, композитору. Билета у Моргунова не было.

– Почему?

– То ли не достал, то ли сэкономил. Женька был скуповат. В молодости всегда бесплатно катался в трамвае, выдавая себя за контролера. На стадион тоже ухитрялся проникать без билета. Так вот, до Ленинграда он доехал в нашем купе. На третьей полке. Когда прощались, уточнил: "Леш, вы где жить будете?" – "В "Европейской". На следующее утро стук в дверь.

– Моргунов?

– Да. "Можно у тебя отоспаться? Всю ночь с композитором гудели…" – "Ради бога". Завалился на кровать и засопел. А я с Юлей отправился бродить по городу. В ту поездку мы с разрешения руководства жен взяли.

– Правда, что в театре Вахтангова вы смотрели спектакли из директорской ложи?

– Я дружил с Симоновыми, Рубеном Николаевичем и Женей. Часто приглашали. Если ложа занята, сажали в восьмой ряд партера – там обычно оставляют пару мест для своих. В театре Вахтангова мы с Юлей несколько раз Новый год встречали. Сидел за одним столом с Аджубеем, главным редактором "Известий" и его женой Радой, дочкой Хрущева. Однажды вообще невероятная история приключилась.

– Расскажите.

– Звонит администратор театра: "Евгений Рубенович оставил вам два билета. В антракте просил зайти". Заходим, Женя беседует с каким-то седым человеком. Тот с супругой, "Нарзан" пьют. Фамилию я не расслышал. Поговорили на общие темы – и обратно в зал. После спектакля снова столкнулись.

– Где?

– В гардеробе. Для почетных гостей в театре Вахтангова есть отдельная комната. Женя вызвался нас проводить и по ошибке протянул шубу Юли жене седого. Я рассмеялся: "Нет-нет, это наша". Попрощались, они сели в огромный автомобиль и уехали. Я заинтересовался – что за птица? Набираю с утра Симонову: "Кто вчера был-то – артист? Режиссер? Лицо знакомое…" На том конце провода пауза. Потом слышу: "Это же Черненко!"

– Генсек?

– Да!

– Как его можно не узнать?!

– Он же не был публичной фигурой, по телевизору редко показывали. В последние годы болел, генсеком пробыл недолго. Но в театре вид у него был вполне нормальный… А главное, никакой охраны! По крайней мере я никого, кроме водителя, не заметил.

Алексей ПАРАМОНОВ, ПЕЛЕ и Лев ЯШИН. Фото Федор АЛЕКСЕЕВ

ГЛАЗ

– Вы полмира объездили. Самый тяжелый полет?

– 1956-й, Олимпийские игры. Добирались с пересадками, в общей сложности часов двадцать. По пути из Сингапура в Дарвин попали в грозу. Темень, молнии сверкают, все дрожат. А я сидел рядом с Озеровым. В какой-то момент самолет так подбросило, что мы головами о багажную полку ударились. Ох, страху натерпелись!

– Когда в Тунисе тренировали, ЧП были?

– Жена дома принимала ванну. Внезапно вода закончилась, а газ из колонки продолжал идти. Меня насторожило, что Юли долго нет. Заглянул – а она уже без сознания. Еще бы минут пять, и не откачали. На следующий день президент клуба распорядился заменить газовую колонку. Оказалось, перед нашим приездом так угорела женщина-врач, которую из Союза направили в Тунис на работу.

– Кошмар.

– А я в пятом классе чудом уцелел. Пистончиками набил дуло пистолета, начал молоточком утрамбовывать. Не задумываясь о последствиях.

– И что?

– Рвануло. В сантиметрах от лица. А средний и безымянный палец на левой руке искорежило так, что собирались ампутировать. Хорошо, папа убедил доктора в Боткинской: "Зачем пацана инвалидом делать? Может, прирастет. Давайте подождем". Тот ответил: "Ну, давайте…" Действительно, приросло! Пальцы не сгибались, потеряли чувствительность, но постепенно разработал. Вон, глядите, даже шрама не осталось.

– Были у вас и за рулем приключения.

– По дороге на дачу не вписался в поворот – и в кювет, несколько раз перевернулись. Я не пострадал, у собачки, которая вылетела через лобовое стекло, ни царапины. А у жены – рассечение, пятнадцать швов наложили. "Волгу" измял прилично. Спасибо друзьям-торпедовцам, договорились по своим каналам с директором горьковского автозавода насчет ремонта. Пригнал туда "Волгу", поменяли всё-всё-всё. Кузов, мотор, колеса… Отдали новую машину со старыми номерами! Отъездил еще много лет, пока зрение позволяло. А теперь с глазами беда. Левый не видит, правый – процентов на сорок.

– Операция не помогла?

– Только хуже стало. У меня глаукома. Знакомые свели с академиком Федоровым, тот принял по высшему разряду. Отдельная палата, все условия. Но с хирургом не повезло. Эта женщина вела себя странно. Прямо во время операции болтала с коллегой, отвлекалась. Задела зрительный нерв. Глаз потух.

– Реакция Федорова?

– Понятия не имею. Наутро обследование. Уже у другого врача. Спрашиваю: "Где та, что оперировала?" – "В отпуске…" Ну и что делать? Не судиться же. Выписали – поехал домой. Федорову звонить не стал. А вскоре он погиб.

– Мы тоже хотим жить до 93. Раскройте же секрет

– Я не курил. Выпивал в меру. Никому не завидовал. Что важно, многих ревность к чужому успеху разъедает изнутри. Впрочем, у меня никогда не было цели дожить до такого возраста, специально ничего для этого не делал. Живешь себе да живешь. И вдруг понимаешь, что через месяц тебе 93. В голове не укладывается, честное слово!

– Жить так долго – это счастье?

– Жить – вообще великое счастье! А уж сколько, одному Богу известно.

– В Бога верите?

– Да, конечно. В соседней комнате иконы стоят. Одну из них мне подарил Федя Черенков. Потом покажу.

– Когда пришли к вере?

– А я всегда верил. Родился в Боровске, неподалеку от Свято-Пафнутьева монастыря, где крестили и меня, и брата, и сестер. Кстати, я почетный гражданин этого города, уже девять лет провожу там детский турнир своего имени. Сам покупаю призы победителям и лучшим игрокам.

– Как здорово.

– А возвращаясь к вере… При советской власти воспитывали так, что кругом были воинствующие атеисты. Но отец – человек набожный, когда-то мальчишкой прислуживал в церкви. В 1927 году вся семья на телеге перебралась в Москву. Я помню дома иконостас в уголке, по праздникам зажигали лампадку. Брат мой даже венчался. Тайно! В храме около стадиона "Сталинец" – теперь на его месте "РЖД арена".

– А вы венчались?

– Нет. Я-то женился гораздо позже, в 1950-м. Тогда церковные обряды уже совсем не приветствовались.

– Ясно. Вы про подарок Черенкова упомянули…

– Какое-то время он жил на соседней улице. В "Спартаке" для него приготовили сувениры, попросили передать. Договорились о встрече. Вручил сверток Федору, а он мне – икону Божьей матери.

– Черенков – удивительный.

– Ой, не то слово! Футболистов с таким характером не бывает. Настолько мягкий, дружелюбный, интеллигентный мальчик. А игрок какой! В "Спартаке" для меня он номер один.

– В нынешнем составе у вас любимец есть?

– Пожалуй, Глушаков. Симпатичный парень. Трудяга, всегда бьется до конца. Настоящий капитан. А в жизни – культурный, с юмором. Когда команду награждали золотыми медалями, меня тоже пригласили. Так после церемонии Денис подошел: "Алексей Александрович, можно с вами сфотографироваться?" Я был поражен.

– Как вам "Спартак" в этом сезоне?

– Иностранцев многовато. Футбол – игра коллективная. А этим ребятам по барабану – что "Спартак", что "Ганновер". Главное, чтоб деньги платили. И все-таки надеюсь, 4 марта дадут бой "Локомотиву". Многие уже поспешили записать его в чемпионы. А я уверен – в золотой гонке для нас ничего не потеряно. То же самое говорил, когда шли на восьмом месте.

– Откуда оптимизм, Алексей Александрович?

– Надо знать "Спартак". Эта команда способна на любые чудеса. Так было во все времена. Вспоминаю 50-е, четыре игры подряд проводили на юге. В Баку, Ереване и два в Тбилиси – против "Динамо" и "Спартака", за который Жмельков играл. А готовились в Сочи, в санатории сельского хозяйства. Сбор завершается, утром выдвигаемся в аэропорт. Сидим в автобусе, Олег Тимаков в бок толкает: "Леха, катастрофа!" – "Что?" – "А ты в окно посмотри. Баба с пустым ведром!" – "Да ладно…" – "Ты не понимаешь, это не к добру. Не будет в поездки удачи, точно тебе говорю". Так что вы думаете? Четыре баранки! Все – с разницей в один мяч! Но вернулись в Москву, взяли себя в руки и все равно стали чемпионами.

– Самый счастливый день за последнее время?

– Ребятки, каждое утро я просыпаюсь и спешу к окну. Смотрю во-о-н на тот дом, напротив.

– Дом стоит, свет горит? Из окна видна даль?

– Я по этому дому качество зрения оцениваю. Иногда такая пелена, что по квартире передвигаться страшно. На ощупь! Но если дом вижу четко, настроение сразу вверх. В такие минуты понимаешь – вот оно, счастье. В ваши-то годы радости совсем другие…

Источник: http://www.sport-express.ru
Достижения
Чемпионат СССР
Кубок СССР
* Турнир учитывается в достижениях игрока в случае, если он сыграл хотя бы в одном матче турнира
Сезон Чемпионат СССР Кубок СССР Итого
ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы
1947 1 0 - - 1 0
1948 26 8 4 2 30 10
1949 34 16 5 2 39 18
1950 34 12 4 2 38 14
1951 24 8 5 4 29 12
1952 13 8 4 0 17 8
1953 20 5 2 0 22 5
1954 23 4 2 0 25 4
1955 19 0 3 0 22 0
1956 22 1 - - 22 1
1957 21 0 4 0 25 0
1958 22 0 4 0 26 0
1959 5 0 1 0 6 0
Итого 264 62 38 10 302 72
Итого 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959
Команда ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы ИгрыГолы
Динамо (Киев, СССР) 28 5 - - 3 1 3 1 2 0 3 1 1 1 2 1 3 0 2 0 2 0 2 0 4 0 1 0
Динамо (Москва, СССР) 28 0 - - 2 0 4 0 3 0 1 0 2 0 2 0 3 0 3 0 2 0 2 0 3 0 1 0
Торпедо (Москва, СССР) 23 9 - - 2 2 2 1 1 2 2 0 2 2 2 2 2 0 2 0 2 0 3 0 3 0 - -
Динамо (Тбилиси, СССР) 23 3 - - 3 0 2 0 2 0 2 0 1 0 2 1 2 2 2 0 2 0 2 0 2 0 1 0
Зенит (Ленинград, СССР) 21 5 - - 2 0 2 1 3 1 1 0 1 1 2 1 2 1 1 0 2 0 2 0 2 0 1 0
Локомотив (Москва, СССР) 20 2 - - 2 0 2 0 2 1 - - 1 0 3 0 2 1 2 0 2 0 2 0 2 0 - -
ЦСК МО (Москва, СССР) 20 1 - - 3 1 2 0 3 0 2 0 - - - - 2 0 2 0 2 0 2 0 2 0 - -
Крылья Советов (Куйбышев, СССР) 19 3 - - 2 1 2 0 2 2 2 0 1 0 2 0 2 0 2 0 - - 2 0 2 0 - -
Шахтер (Сталино, СССР) 15 3 - - - - 2 0 2 1 2 0 1 2 - - - - 2 0 2 0 2 0 2 0 - -
Динамо (Ленинград, СССР) 12 5 1 0 2 0 2 1 2 2 2 1 1 1 2 0 - - - - - - - - - - - -
Спартак (Минск, СССР) 12 4 - - 2 0 2 3 2 1 - - 1 0 - - 2 0 1 0 - - 2 0 - - - -
ВВС (Москва, СССР) 10 6 - - 2 3 2 0 2 0 3 3 1 0 - - - - - - - - - - - - - -
Локомотив (Харьков, СССР) 8 0 - - - - 2 0 2 0 - - - - 2 0 2 0 - - - - - - - - - -
Даугава (Рига, СССР) 6 7 - - - - 2 6 1 0 2 1 1 0 - - - - - - - - - - - - - -
Торпедо (Сталинград, СССР) 6 2 - - 2 0 2 2 2 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Молдова (Кишинёв, СССР) 6 1 - - - - - - 1 1 - - - - - - - - - - 2 0 2 0 1 0 - -
Трудовые резервы (Ленинград, СССР) 5 0 - - - - - - - - - - - - - - 2 0 1 0 2 0 - - - - - -
Нефтяник (Баку, СССР) 4 2 - - - - 2 1 2 1 - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Динамо (Ереван, СССР) 4 0 - - - - 2 0 2 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Спартак (Тбилиси, СССР) 3 3 - - - - - - 2 2 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - -
ОДО (Свердловск, СССР) 3 1 - - - - - - - - - - 1 0 - - - - - - 2 1 - - - - - -
ВМС (Москва, СССР) 2 3 - - - - - - - - 2 3 - - - - - - - - - - - - - - - -
МВО (Москва, СССР) 2 1 - - - - - - - - - - 1 1 1 0 - - - - - - - - - - - -
Крылья Советов (Москва, СССР) 2 1 - - 2 1 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Торпедо (Горький, СССР) 2 0 - - - - - - - - 1 0 - - - - 1 0 - - - - - - - - - -
Адмиралтеец (Ленинград, СССР) 2 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 2 0 - -
ДО (Киев, СССР) 2 0 - - - - - - - - - - 1 0 - - - - 1 0 - - - - - - - -
Спартак (Ногинск, СССР) 1 1 - - - - 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Спартак (Херсон, СССР) 1 1 - - - - 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
ОДО (Ташкент, СССР) 1 1 - - - - - - - - 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - -
ОДО (Новосибирск, СССР) 1 1 - - - - - - - - 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - -
Дзержинец (Челябинск, СССР) 1 1 - - 1 1 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Спартак (Вильнюс, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - 1 0 - - - - - - - - - - - -
Спартак (Калинин, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0 - - - - - - - -
СКВО (Ростов-на-Дону, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0
Спартак (Станислав, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0 - - - -
ОСК (Львов, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0 - - - -
Спартак (Ужгород, СССР) 1 0 - - - - - - - - 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - -
Металлург (Запорожье, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - 1 0 - - - - - - - - - - - -
Локомотив (Красноярск, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0 - -
Энергия (Иркутск, СССР) 1 0 - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - 1 0
Итого 302 72 1 0 30 10 39 18 38 14 29 12 17 8 22 5 25 4 22 0 22 1 25 0 26 0 6 0