«Романцев помог разобраться с мячом». Как создавался памятник Никите Симоняну

18 октября у стадиона «Лукойл Арена» открыли памятник Никите Симоняну. Трёхметровая бронзовая скульптура изображает легендарного футболиста в игровом эпизоде. На создание монумента ушло около 10 месяцев: скульптор изучала архивные фотографии, консультировалась с ветеранами «Спартака» и представителями семьи Симоняна, а затем контролировала производственный процесс.

В интервью «Чемпионату» скульптор и член-корреспондент Российской академии художеств Наталья Опиок рассказала, как ей удалось передать движение футболиста в бронзе, почему особенно сложной была работа над портретом и чем создание памятника Симоняну отличалось от работы над мемориалом Фёдору Черенкову.

«Симонян был человеком-легендой, человеком-эпохой»

— Как вы получили предложение создать памятник Никите Павловичу?
— Для меня это стало большой неожиданностью и, конечно, большой честью. В начале года мне позвонили из руководства «Спартака». Могу только предполагать, почему обратились именно ко мне. Возможно, сыграло роль, что в 2020 году я создавала мемориал Фёдору Фёдоровичу Черенкову на Троекуровском кладбище.

Как и вся наша культурная общественность, я знала, что Никита Павлович скоропостижно ушёл из жизни после своего 99-летия. Он был в хорошем самочувствии, хотел отметить 100-летний юбилей и готовился к нему. Но жизнь распорядилась иначе.

С семьёй Никиты Павловича я познакомилась уже в процессе работы. Его дочь Виктория Никитична и внук Григорий вместе с представителями комитета ветеранов «Спартака» приезжали ко мне в мастерскую. Ветераны клуба также несколько раз посещали её в момент работы над рабочей моделью будущего памятника.

Наталья Опиок. Фото: из личного архива

— Что для вас означала возможность работать над образом столь масштабной фигуры в истории отечественного футбола?
— Это большая честь и важный этап моей человеческой и творческой карьеры. Я всю жизнь занимаюсь скульптурой, у меня большой опыт, в том числе в монументальных работах. Но к каждой новой задаче отношусь с трепетом, особенно если речь идёт о такой знаковой личности.

Фамилия Симоняна всегда была на слуху. Когда я была молодой, её постоянно произносили по телевидению. Позже Никита Павлович работал тренером, занимался делами «Спартака», участвовал в работе совета ветеранов клуба. Он был человеком-легендой, человеком-эпохой.

Когда я приступила к созданию памятника, мне пришлось глубже погрузиться в материал. Иначе работать я не умею. Нужно было понять, каким Никиту Павловича помнили коллеги, которые провели с ним рядом многие годы. Я внимательно прислушивалась к их воспоминаниям, замечаниям и даже самым тонким нюансам.

Мне очень повезло, что Виктория Никитична подарила книгу отца «Футбол — не только игра» — одно из последних прижизненных изданий, дополненное по сравнению с предыдущими. В ней сохранился живой язык Никиты Павловича, его истории, воспоминания о матчах в разных уголках мира. Это стало для меня большим подспорьем.

Я также пересмотрела огромное количество фотографий и видеоматериалов. Важно было не просто создать узнаваемую фигуру, а передать человека, на которого можно равняться и чьё наследие заслуживает внимания.

«Папа очень хотел опять оказаться в игре»

— Почему для памятника выбрали снимок 1956 года?
— Это одна из динамичных фотографий, на которой Никита Павлович запечатлён за секунду до удара по воротам соперника. Она передаёт напряжение игрового момента.

В книге, подаренной Викторией Никитичной, было много архивных материалов, но внимание остановили именно на этом снимке. И оказалось, что фотография была одной из любимых у самого Никиты Павловича, его коллег и семьи. Всё совпало.

На открытии памятника Виктория Никитична сказала замечательные слова: «Папа очень хотел оказаться опять в игре, и он опять в игре». Для меня это очень точное определение. В скульптуре удалось поймать тот момент, который олицетворял Никиту Павловича Симоняна.

— Вы самостоятельно выбирали фотографию или ориентировались на материалы, которые предоставили ветераны «Спартака»?
— Фотография находится в открытом доступе. На подготовительном этапе я собрала большой архив снимков и распечатала материалы, с которыми собиралась работать.

Но фотография показывает человека только с одного ракурса, а скульптуру зритель рассматривает со всех сторон. Поэтому некоторые детали приходилось восстанавливать самостоятельно. Например, нужно было понять, как выглядели складки на форме со спины.

По другим вопросам я обращалась за советом к ветеранам «Спартака» и в музей истории клуба. Мы уточняли особенности формы того времени, бутс и футбольного мяча.

Например, Олег Иванович Романцев помог разобраться с мячом. В те годы использовали кожаные сшивные мячи, и шов должен был выглядеть определённым образом. Важно было правильно передать и подошву бутсы, и расположение шипов.

С такими вопросами мне помогал директор музея истории «Спартака» Алексей Матвеев. Он предоставлял материалы, которые практически невозможно найти в интернете.

— Насколько сложно воссоздать движение в скульптуре, чтобы фигура не выглядела застывшей?
— Передать движение — одна из самых сложных задач в скульптуре. Особенно если оно должно быть наполнено силой и энергией конкретного человека.

Я, к сожалению, не была лично знакома с Никитой Павловичем при его жизни. Поэтому его книга оказалась для меня бесценной. Когда читаешь эти воспоминания, возникает ощущение, будто разговариваешь с добрым, умным и мудрым собеседником.

Я внимательно изучала фотографии, особенно ту, которая легла в основу памятника. Анатомия у людей одна, но каждый человек движется по-своему. Нужно было передать не просто футбольное движение, а именно движение Симоняна.

На открытии памятника ко мне подошла вдова вратаря Иткина, которого Никита Павлович упоминал в своей книге. Она сказала, что я очень точно передала движение его корпуса: «Он на нас бежит. Я его помню таким».

Мне было очень приятно это услышать. Значит, я не зря работала.

Скульптура всё равно остаётся застывшей версией движения. Но мне важно, чтобы она работала в круговом обзоре и не становилась скучной. Каждый шаг зрителя в сторону должен открывать что-то новое, вызывать эмоции и позволять почувствовать напряжение игрового эпизода.

«Футбол — это прежде всего ноги»

— Чем отличается создание памятника по фотографиям и воспоминаниям от работы с натуры?
— Это две большие разницы. В случае с Никитой Павловичем я ставила перед собой более сложную задачу. Как говорил Станиславский, нужно ставить сверхзадачу, чтобы получилось передать то, что хочешь показать и рассказать.

Мне было важно создать художественный образ, а не просто скопировать внешность человека. В эпоху современных технологий можно добиться очень точного внешнего сходства, но это ещё не означает, что перед нами произведение искусства.

Никита Павлович любил театр и литературу, был человеком широкого кругозора. В своей книге он писал о футболе как об искусстве, о красоте игры. Думаю, он понимал, насколько важно не только добиться результата, но и доставить зрителю удовольствие.

Поэтому я стремилась создать образ, который останется актуальным на долгие годы и будет вдохновлять даже тех, кто ещё не знает, кем был Симонян.

Представьте, что ребёнок приходит на стадион с родителями, видит памятник и чувствует мощь этой фигуры. В ней должны соединяться характер Никиты Павловича, дух «Спартака» и образ легендарного бомбардира. Именно этого я хотела добиться.

— Есть ли у футболистов особая пластика тела, которую сложно передать человеку, не знакомому со спортом?
— Думаю, дело не столько в особой пластике, сколько в индивидуальности каждого человека. Когда я работала над скульптурой Фёдора Черенкова, то даже обращалась в академию его имени. Просила Сергея Юрьевича Родионова помочь найти футболистов, которые могли бы послужить ориентиром для изучения телосложения.

Мне нужно было создать собирательный образ по разным фотографиям. Я искала возможность глубже разобраться в том, как устроено тело футболиста.

Помню, Сергей Юрьевич тогда сказал: «Я помню только ноги его». Он не мог вспомнить сложение тела Черенкова, зато помнил его ноги. Для меня это стало настоящим откровением. Оказалось, что представители разных профессий по-разному воспринимают человека и обращают внимание на то, что важно именно в их работе.

Футбол — это прежде всего ноги. Это рабочий инструмент игрока. Поэтому, создавая памятник Симоняну, я внимательно изучала их положение и напряжение мышц.

Возможно, где-то мышцы показались немного преувеличенными. Но когда скульптуру установили на открытом воздухе, всё стало выглядеть так, как нужно. На мой взгляд, удалось передать напряжение момента — ощущение, что вот-вот состоится победный гол.

«Самой сложной была работа над портретом»

— Возникали ли разногласия с представителями клуба или семьёй? Приходилось ли менять детали?
— Серьёзных изменений не потребовалось, но уточнения, конечно, были. Например, на исходной фотографии отведённая рука находится далеко от камеры и плохо видна. Нужно было понять, как располагаются пальцы и ладонь в таком напряжённом игровом моменте.

Самой серьёзной задачей стала работа над портретом. Мы много обсуждали его с ветеранами клуба и семьёй. Виктория Никитична и внук Григорий очень помогли: они знали Никиту Павловича до последних дней его жизни.

Особое внимание уделяли взгляду. Я делала отдельные портретные варианты, рисунки, постоянно возвращалась к этой работе. Важно было не просто добиться сходства, а передать характер человека.

Были замечания и по причёске. Мы всё обсуждали, я внимательно прислушивалась к рекомендациям. В итоге, насколько мне сказали, все пожелания удалось учесть.

— Какое количество эскизов вы сделали до того, как остановились на окончательном варианте? И сможете показать первые эскизы?
— Сначала у меня было два предварительных форэскиза. Это были обобщённые варианты движения фигуры, над которыми я размышляла на самом раннем этапе.

Затем мы остановились на конкретной фотографии 1956 года. После этого работа пошла последовательно, без резких изменений направления. Движение было понятно, поэтому удалось спокойно пройти все этапы.

Первые варианты я бы назвала творческой кухней. Это были предварительные поиски, которые не предназначались для широкой аудитории. Поэтому показывать их сейчас я не хотела бы.

— Сколько времени заняла работа над памятником от первых эскизов до установки?
— Процесс начался в январе. 9 октября состоялась установка, а 18-го открыли памятник. В общей сложности работа заняла около 9-10 месяцев.

Это было полное погружение в проект. Все этапы изготовления расписали заранее, и нужно было строго придерживаться графика. Приходилось ежедневно оставаться собранной и не расслабляться.

Я думаю, Никита Павлович и сам никогда не позволял себе расслабляться. Он подчёркивал, что дисциплина характеризует хорошего игрока и команду. Для меня эти слова стали дополнительным ориентиром в работе.

«Бронза должна выдерживать эмоции болельщиков»

— Почему для памятника выбрали бронзу? Какие особенности материала пришлось учитывать?
— Бронза — проверенный материал для монументальной скульптуры. Она долговечна, прочна и устойчива к внешним воздействиям, антивандальная.

Кроме того, «Лукойл Арена» уже украшена бронзовыми скульптурами. Там стоит памятник самому Спартаку — работа Александра Юлиановича Рукавишникова — ставший одним из символов стадиона. Памятник Никите Симоняну стал четвёртым и заключительным в ансамбле скульптур арены.

Стадион поделен на секторы, названные в честь выдающихся спартаковцев. Поэтому было важно вписать новый монумент в существующий ансамбль и сохранить общую логику оформления.

При этом памятник находится в доступной для болельщиков зоне. К нему можно подойти, прикоснуться, сфотографироваться. Я понимала, что футбол — это эмоции, и учитывала особенности такого пространства.

— Приходилось ли специально усиливать конструкцию, учитывая, что памятник будет стоять рядом со стадионом, а не в музейном пространстве? И меняется ли при этом ответственность скульптора?
— Сама ответственность скульптора не меняется. В любом случае это творчество, азарт, полёт и большая ответственность. Но при изготовлении монумента нужно учитывать технические особенности места установки.

Бронзовая скульптура полая внутри, поэтому некоторые элементы требуют дополнительного укрепления. Я настаивала на том, чтобы мастера усилили отдельные части конструкции, особенно отведённую руку. Она как будто благословляет тех, кто стоит рядом. Болельщикам наверняка захочется сфотографироваться под ней.

Серьёзно укрепили и мяч, чтобы его нельзя было сбить или унести. Это уже производственные детали, но в общественном пространстве их обязательно нужно учитывать. Я понимала, что футбол — это эмоции, и учитывала особенности такого пространства.

— Как выбирали место установки и ракурс, под которым болельщики будут видеть памятник?
— Это была совместная работа с представителями клуба, руководства и технических служб. Нужно было найти место, которое соответствовало бы сектору, посвящённому Никите Павловичу, и при этом было удобным для прохода и обзора.

Ракурс мы обсуждали с самого начала. Я приходила на стадион с небольшим эскизом, и мы смотрели, как фигурка высотой около 25 см будет восприниматься на фоне арены.

Когда готовую скульптуру привезли для установки, мы продолжили искать оптимальное положение. Монтаж проводили с помощью специализированного крана. Скульптуру несколько раз поднимали и поворачивали, чтобы определить, в какую сторону её лучше направить.

Фундамент подготовили заранее. В итоге положение немного скорректировали — примерно на 5-6 см влево или вправо. В целом место и ракурс были определены ещё на предварительном этапе.

— Когда впервые увидели готовую скульптуру перед стадионом, заметили что-то, чего не видели в мастерской?
— Я сопровождала работу на всех этапах, поэтому готовая скульптура не стала для меня неожиданностью. Это называется авторским надзором.

Перед отправкой в Москву я приезжала на производство, проверяла результат и вместе с мастерами выбирала тонировку. Мы вывозили скульптуру на открытый воздух, рассматривали её с разных сторон при дневном и вечернем освещении.

Мне было интересно увидеть, как она будет жить непосредственно в своей среде. У «Лукойл Арены» выразительное красно-белое покрытие, напоминающее ромбовидную чешую. Оно само по себе динамичное, и нужно было понять, как бронзовая фигура будет смотреться на его фоне.

Когда на открытии сняли белую ткань с красной лентой, раздались аплодисменты и вздох восхищения. Для меня это было очень приятно. Первое впечатление зрителей, ощущение вдохновения — ради таких моментов и стоит работать.

Памятник Никите Симоняну. Фото: РИА Новости

«Дочь Симоняна сказала: «До свидания, папуля»

— Вы создавали памятники двум легендам «Спартака» — Фёдору Черенкову и Никите Симоняну. В чём принципиальная разница между этими работами?
— В случае с Фёдором Фёдоровичем я создавала мемориальный комплекс на месте захоронения. Нужно было учитывать множество пожеланий семьи и клуба, а также особенности самого пространства.

Например, семья хотела, чтобы там был крест. Необходимо было обозначить место захоронения и при этом создать полноценный памятник. Я предложила стилизованные трибуны и флагшток из нержавеющей стали с эмблемой «Спартака».

Я понимала, что это место станет точкой притяжения болельщиков. Люди приходят туда, оставляют шарфы, памятные ленты и другие вещи. Поэтому мы предусмотрели специальное место для них, чтобы не закрывать саму бронзовую фигуру и сохранить её открытой для зрителя.

Работа проходила в 2020 году, во время пандемии. Это был серьёзный вызов: сроки были ограничены, Москва находилась на карантине, и долгое время было непонятно, когда ограничения снимут и удастся ли всё завершить вовремя.

Но в итоге всё получилось. После снятия наиболее строгих ограничений на открытии собралось много болельщиков.

Мемориал Фёдора Черенкова. Фото: из личного архива

С памятником Никите Павловичу задача была другой. Здесь нужно было передать конкретный игровой момент, движение и характер футболиста. Но в обоих случаях главным оставалось создание образа, который будет значим для людей и сохранит память о человеке.

— По каким признакам вы понимаете, что памятник получился? Насколько важна реакция семьи?
— Здесь важна совокупность факторов. Я очень благодарна Виктории Никитичне и Григорию, что они приняли моё предложение и приехали на производство в цех посмотреть на скульптуру вживую, а не по фотографиям. Снимки всегда что-то искажают, а при личном осмотре можно увидеть работу со всех сторон.

Мы целый день рассматривали фигуру, поворачивали её на 360 градусов, подходили ближе и отходили на расстояние. У нас было время для обсуждения и замечаний. Я ожидала, что могут появиться серьёзные пожелания, которые придётся учитывать перед финальным этапом, но в итоге всё прошло хорошо.

Для меня особенно дорого, что, уходя из цеха, Виктория Никитична тихо сказала: «До свидания, папуля».

Это было очень трогательно. Я поняла, что удалось передать образ близкого человека. Виктория Никитична — человек образованный, интеллигентный, с широким кругозором. Если у любящей дочери возникло такое чувство, значит, контакт состоялся.

На каждом этапе мы также отправляли фотографии комитету ветеранов «Спартака». Они смотрели материалы, делились замечаниями, и после согласования мы переходили к финальному этапу — переводу скульптуры в бронзу.

«Мне повезло, что рядом был муж»

— Где создавался памятник и как решались вопросы транспортировки и установки?
— Я живу и работаю в Москве. Но над крупными монументальными работами приходится трудиться не только в собственной мастерской.

Я давно сотрудничаю со скульптурным производством в Смоленской области. Оно работает со многими регионами России и с Беларусью. Мы сотрудничаем около 20 лет, и там работают очень опытные бригады.

При создании памятника Никите Павловичу потребовался специальный увеличительный цех, где можно было работать над трёхметровой фигурой. Основная лепка в натуральную величину проходила именно там, под Смоленском.

После завершения производственных этапов скульптуру доставили в Москву. Транспортировка, монтаж, установка и авторский надзор — обычные составляющие работы над монументом такого масштаба.

— Есть ли у вас любимая деталь памятника Никиты Симоняна, на которую вы советуете обратить особое внимание?
— Не могу выделить какую-то одну. Каждый миллиметр и каждый сантиметр этой скульптуры я буквально проработала руками и глазами. Не могу сказать, что чему-то уделила меньше внимания, а чему-то — больше.

Возможно, кому-то особенно понравится мяч, кому-то — рука или взгляд. Может быть, зрители захотят посмотреть Симоняну прямо в глаза. Думаю, время и сами болельщики определят, какие детали им ближе.

Для меня памятник одинаково важен со всех сторон. В каждой его части есть напряжение и смысл.

— Что помогло вам довести проект до конца?
— Возможно, такого результата не получилось бы без моего близкого человека — мужа Алексея Парфёнова, почётного академика Российской академии художеств, художника-живописца, профессионала с огромным опытом работы в монументальной, станковой и портретной живописи, создателя направления в изобразительном искусстве «Энергитизм».

Он поддерживал меня и словом, и делом. Когда я начинала сомневаться и думала, что что-то не получается, он помогал вернуться к работе. На разных этапах он даже участвовал в лепке. Мы спорили, не соглашались друг с другом, критиковали и поддерживали.

Это дорогого стоит. Я бы сравнила нашу работу с футбольной командой. Для неё важен тренер, который объединяет игроков и задаёт настрой. Никита Павлович умел работать с командой: его вспоминали не за агрессию, а за тактику и мощную внутреннюю энергию.

В нашей профессии тоже необходим такой человек рядом. Обычно скульптор один на один со своим искусством. А мне повезло, что на всех этапах рядом был муж.

Наталья Опиок с мужем. Фото: из личного архива

Именно поэтому я считаю, что создание памятника Никите Симоняну стало для меня не только профессиональной задачей, но и важным человеческим опытом.