Калиниченко об экс-партнерах по «Спартаку» после начала СВО: «Ни один из россиян не позвонил и не предложил ничего»
Бывший полузащитник «Спартака» и сборной Украины Максим Калиниченко дал интервью, в котором рассказал, что ни один из его российских экс-партнеров по московской команде не предложил ему помощь после начала СВО.
В настоящее время Калиниченко вместо с женой и детьми живет в Испании.
— Когда вы приехали в Испанию?
— В Испанию мы приехали, по-моему, 28 марта 2022 года. До этого мы были в Польше. А в Польшу мы приехали 8 марта. Но давай начнем сначала — с цепочки обстоятельств, которые так или иначе всегда есть. 24 февраля 2022 года я с большой степенью вероятности должен был находиться в Харькове. У малой были каникулы — обычно мы ездим на недельку домой в Харьков к бабушкам, дедушкам. Но на тот момент у нас оставался ваучер «Аэрофлота», который мог сгореть, у него заканчивался срок. Мы еще в ковидные времена собирались лететь в Грецию, у нас этот ваучер так и висел. Тут на почту пришло напоминание, что ваучер скоро сгорит. Я предложил девчонкам полететь в Париж. И вот мы полетели. А на 24 февраля у нас был обратный вылет в Москву из Парижа. Я проснулся в часов 7-8 — телефон красный. Понятно, что это был шок. Мы прилетели в Москву. Это была, наверное, одна из самых тяжелых недель в моей жизни. Путь был понятен сразу — мы уезжаем. Но как это все подбить, скомпоновать. Плюс состояние, в котором мы находились…
У меня не было ни одной мысли, что мне нужно что-то кому-то высказывать в той стране. Политикой я начал интересоваться в 2014 году, когда все это на моих глазах в Симферополе происходило. Я тогда начал подозревать, что все немножко не так, как нам показывают и рассказывают. И за это время с 2014 года я очень хорошо понял, что тем людям, которым как бы нужно что-то говорить, им это не нужно. Не имеет смысла. Ты только себе навредишь. А им насрать. Я в моменте понял: если я начну писать то, что хочу писать, я не выеду — меня просто на любом блокпосту остановят и будут иметь возможности меня завернуть. Потому что я ездил много раз из Харькова в Москву на машине после 2014 года. Особенно в начале — 2014, 2015 год. Могли доколупаться до любого. А я еще на украинских номерах ездил все это время в Москве. У меня вообще уникальная история — я на украинских номерах и уехал, и сюда приехал.
— Ты уехал на машине?! С женой и детьми?!
— Да. Жена, двое детей. Сели в машину. Все, что влезло в машину, мы собрали и уехали.
Продолжу по поводу состояния, которое у нас было. Это состояние, которое ни с чем не сравнимо. Не хочется выходить на улицу. Не хочется ни есть, ни пить. У нас была спартаковская группа в WhatsApp, я в ней состоял — там бывшие, нынешние футболисты «Спартака». И вот три или четыре дня в этой группе ничего не было. Ничего! Ни одного слова! Ни одного звонка не было! Никто мне не написал ни одного слова!
Знаешь, кто мне первый позвонил? Один из первых. Позвонил с Сербии чувак, у которого мы просто покупали вещи в Москве. Мы немножко общались. Он позвонил, говорит: «Брате, у тебя там такое… Если поедешь — приезжай ко мне». Позвонил Вася Уткин, говорит: «Если твои родители захотят выехать оттуда — пожалуйста, пускай приезжают ко мне на дачу». Пришел китаец! Вот когда у меня слезы пошли… У нас в многоквартирном большом доме 20 с чем-то этажей. И я очень часто ездил в лифте с китайцами — они детей в школу возили, мы здоровались… И вот пришел этот китаец, позвонил мне в дверь, говорит: «Я знаю, что ты украинец. Если тебе надо кого-то из Украины вывезти — сейчас спецборты летят из Украины в Китай, их не трогают, спецборты есть. Я могу договориться кого надо вывезти». Китаец! И ни одного из моих одноклубников… Кроме Войцеха Ковалевски, который сразу позвонил и сказал: «Если надо — выезжай, я тебя жду». Ни один из россиян мне не позвонил и не предложил ничего! Для них это ничего!
Это к вопросу о том, что бы было, если бы я что-то высказал. Кому?! Кому я должен был там что-то говорить?! Очень много было людей, тот же Федя Смолов… Не хочу называть конкретные имена, чтобы им не навредить. Они что-то писали, квадраты выставляли. Кому они что-то доказали?! Они себе сделали хуже. Если бы я начал говорить, я бы сделал, во-первых, хуже себе. И сделал бы плохо людям, которые остались там. Нормальные люди, с которыми я продолжаю общаться — они есть, — сказал Калиниченко в интервью, вышедшем на YouTube.