Жедсон: «Моуринью научил: команда важнее моего эго»

— В Москве наступили первые по-настоящему холодные дни. Как ты с этим справляешься? 

— Никак. Честно говоря, мне это совсем не нравится. 

— В Турции ведь тоже бывает не особо жарко... 

— Но не так, как здесь. Еще несколько дней назад было как весной, а сегодня — минус десять. Почти. 

— А когда погода получше, как ты обычно проводишь время в Москве? 

— В хорошую погоду люблю гулять. Даже не знаю, где именно. Брожу улочками от «Динамо», где живу, потом по центру, затем возвращаюсь домой. 

— 20 октября мы видели, как после посещения памятника жертвам трагедии в «Лужниках» ты вместе с друзьями пошел пешком в сторону «Фрунзенской».

— Мы тогда очень долго гуляли, дошли через Красную площадь как раз до «Динамо». Жаль, теперь приходится сидеть дома из-за погоды. 

— Может, у тебя есть и другие любимые места в Москве — помимо Красной площади? 

— Нет, мое любимое место — это мой дом. 

— Но раз ты много гуляешь, может, видел что-то интересное? 

— Люблю гулять по паркам, поэтому не особо запоминаю конкретные локации. Что касается Красной площади — она служит для меня ориентиром, чтобы не потеряться в городе. Куда бы я ни пошел, если не знаю, куда повернуть, то просто открываю карту, нахожу путь к Красной площади — и оттуда уже можно спокойно двигаться дальше. 

— Ты наверняка побывал во многих московских ресторанах. Что скажешь о нашей кухне? 

— Она потрясающая! 

— Лучше, чем в Стамбуле или, скажем, в Португалии? 

— Нет, так нельзя сказать. Это просто разные кухни. Не стану сравнивать, особенно с турецкой: она очень специфическая. Но у вас здесь есть все. 

— Может, имеется что-то, чего тебе здесь не хватает?

— Традиционных португальских блюд. Например, бакаляу. Такая рыба есть и в Норвегии; не знаю, как она называется у вас (сушеная соленая треска. — Прим. ред.). А вообще, я в еде человек неприхотливый. Иногда, конечно, хочется попробовать что-то новое, но в целом отношусь просто. 

— Когда сидишь дома в плохую погоду, предпочитаешь играть в видеоигры? 

— Целыми днями. Только я, моя PS5, Call of Duty и никакого стресса. 

— Играешь вместе с ребятами из команды? У нас многие любят Call of Duty.

— Нет, только со своими друзьями. 

— Почему игнорируешь спартаковцев? 

— Да не игнорирую я их! Просто у нас с друзьями есть расписание — все по графику... 

— Прямо как у профессиональных киберспортсменов? 

— Нет, просто мы так проводим время и можем обсудить любую чушь, какая только бывает в жизни. 

— Те друзья, с которыми ты гулял после «Лужников», — они живут здесь или просто приехали к тебе в гости? 

— Это мои хорошие приятели, они у меня в гостях. Всегда говорят, что приедут в Москву, ну, скажем, дня на три или на неделю, — а в итоге остаются на целый месяц. И не спрашивайте меня почему: это у них нужно спрашивать. А я только и молюсь, чтобы они уже наконец уехали. (Смеется.) Засиживаются слишком долго. Мне нравится быть дома одному. 

— В Москве тебя часто узнают на улицах? 

— Нет. Здесь у меня довольно спокойная жизнь. По сравнению с Турцией — гораздо спокойнее. Можно гулять, и никто тебя не побеспокоит. Люди не пристают постоянно с просьбами сфотографироваться и все такое.

— Значит, здесь тебе нравится больше, чем в Стамбуле? 

— Не сказал бы, что прямо «больше»... Как бы это объяснить? Не хочу никого обидеть, но в Турции люди гораздо более фанатичные, они намного сильнее увлечены футболом. Для них это такой способ проявления любви. Не то чтобы здесь люди этого не делали, просто у них другой менталитет. 

— В микст-зонах тебя уже много раз спрашивали про Батракова. За последние дни он очень ярко себя проявил и быстро стал в Турции большой звездой. 

— Как я уже говорил, он попал в отличный клуб. Могу лишь еще раз пожелать ему всего самого лучшего и большой удачи. У него есть все необходимые качества. И если он начал стабильно показывать такой уровень — это уже о многом говорит.

— Алексей еще совсем молод, хотя в России игроки часто раскрываются в более позднем возрасте. А ты привык видеть, как юные игроки быстро себя проявляют?

— Ой, тут мне нужно сразу признаться: не очень люблю смотреть футбол. Даже матчи со своим участием потом не пересматриваю. Наверное, это не лучшая черта, но для меня все заканчивается сразу после тренировки или игры. Конечно, если идет какой-то интересный матч или играет кто-то из моих друзей, могу посмотреть — исключительно ради них. Но лучше приду домой, посмотрю фильм, послушаю музыку или до глубокой ночи поиграю в Call of Duty: это мне интереснее, чем футбол. 

— Даже если речь про Лигу чемпионов? 

— Ну, скажем так... Если играет «Галатасарай», «Бешикташ», «Манчестер Сити» или «ПСЖ» — и я знаю, что там на поле выйдет кто-то из моих друзей, — тогда я, может быть, включу трансляцию. Или мы можем договориться с друзьями выбрать какой-нибудь матч и обсудить его. Но в остальном — нет, ведь я особо ни за кого не болею. 

— А как же твоя родная «Бенфика»? 

— За ней я слежу, но нечасто: сейчас там почти не осталось моих друзей. Разве что Рафа Силва, еще пара человек.

— Как ты анализируешь свою игру, если не пересматриваешь матчи? 

— Я сам себя не анализирую — не хочу этого делать. Бывает, матч заканчивается, и друзья начинают писать или звонить: ты сделал то-то... сыграл так-то... здесь можно было бы улучшить… В таких случаях я сразу пресекаю разговор: «Игра закончена. Я не хочу о ней говорить». Неважно, выиграли мы 4:0 или проиграли 0:1, пропустив на последней минуте. Я просто прошу: «Не надо мне рассказывать, хорошо я сыграл или плохо». Мне вообще не хочется обсуждать футбол, а тем более — свои собственные матчи. Конечно, через день-два после игры — пожалуйста, можно поговорить. Но сразу после финального свистка — нет, это исключено. Мы не обсуждаем футбол, потому что мне это просто не нравится. Держу мысли при себе.

— Ты рассказывал, что отец всегда смотрел твои матчи. Следит ли он так же внимательно за «Спартаком»? 

— Да, следит, хотя в Европе не всегда удается найти трансляции. Но всякий раз, когда у него появляется возможность (а он старается не упускать ни одного шанса), — он смотрит матч. В крайнем случае следит за счетом. 

Все мои близкие знают: если мы проиграли или сыграли вничью, то в ближайшие два дня о футболе не говорим. Вообще ни слова. Даже о других командах. Если мы проигрываем (неважно, какой был соперник или счет) — отец тоже два дня со мной не разговаривает.

— Родители уже побывали в Москве?

— В прошлом году они приезжали один раз; «к счастью» для них, это было зимой. Стояли холода, так что гулять они толком не ходили. Им стоит приехать летом. 

— Есть еще кто-то, с кем ты обсуждаешь футбол? 

— Только отец и самые близкие друзья. 

— К сожалению, в Лиге чемпионов мы сейчас не играем, но были по-настоящему большие матчи: финал Кубка с «Краснодаром», Суперкубок против «Зенита», дерби. Кажется, в этих играх ты действовал с особенным настроем. Например, в «Лужниках» с первой же секунды бился, как настоящий зверь. Такая атмосфера тебе помогает? 

— Это непростой вопрос, ведь я сам для себя решил: каждый матч — это финал. Может быть, по языку моего тела это не всегда заметно, но внутри меня каждая игра — как решающая битва. Совершенно неважно, кто соперник. Я думаю только об одном — о победе. 

Конечно, у каждого игрока есть особый подход к важным матчам: ментальная подготовка к ним сильно отличается от подготовки к играм против аутсайдеров. При всем уважении к последним, такова реальность. Я знаю это по собственному опыту: мне доводилось выступать за команду, которая боролась за выживание, — «Ризеспор» в Турции. Пусть я и присоединился к коллективу только в середине сезона, но именно тогда осознал, в чем заключается разница между игрой за топ-клуб и борьбой в нижней части таблицы. Когда ты сражаешься за сохранение прописки в лиге, каждый матч — это война. Нельзя строить планы или подсчитывать очки, рассчитывая взять их в той или иной встрече. Нет, так не получится. Там каждое очко на вес золота; от него зависит, останется ли команда в высшем дивизионе или вылетит. 

С тех пор (да и раньше, ведь я по натуре победитель и терпеть не могу проигрывать) я стараюсь относиться к каждому матчу с максимальной серьезностью, не делая различий по значимости. 

— Что делаешь, если случается неудача?

— Просто прихожу домой и начинаю размышлять: что нужно изменить, чтобы стать лучше? Ведь поражения — это совсем не то, чего я хочу. Мысли крутятся в голове день, два, три — пока наконец не приходит осознание: завтра будет новый день, новый шанс. В этом и есть прелесть футбола. Матчи следуют один за другим. Бывает так: проигрываешь матч — и у тебя есть день-другой, чтобы осмыслить произошедшее. Да, сыграли плохо... А уже завтра нужно снова выйти на поле и доказать, что это была лишь ошибка — случайность, которая не должна повториться. По сути, у тебя почти каждый день есть возможность показать, что именно ты должен делать, почему ты должен это делать и как именно. Так что это постоянная борьба.

— Помог ли такой подход после дерби с ЦСКА? 

— Да. После той игры я был очень разочарован — и не только я, но и вся команда. Вернувшись домой, сразу начал думать о том, что нужно сделать для следующего матча, как подготовиться к завтрашнему дню, чтобы выдать лучший результат и больше не испытывать подобных чувств. 

— Смена позиции как-то повлияла на твое восприятие игры?

— Нет, позиция тут ни при чем. Тем более что для меня это не что-то новое. В «Бенфике», когда ты проходишь путь от команд U-10, U-12 до U-17, у тебя не может быть какой-то одной, жестко закрепленной позиции. Нас учили играть в самых разных амплуа. 

— То есть у тебя уже был опыт игры на правом фланге защиты? 

— Да, на протяжении всего периода обучения играл в том числе там. В этом сильная сторона системы «Бенфики»: игрокам объясняют, что футбол не ограничивается одной ролью. Нужно уметь адаптироваться и подстраиваться под разные ситуации. 

Конечно, что-то может нравиться больше, что-то — меньше. Нужно просто принять это как данность и настроиться соответствующим образом. Что важнее — ты сам или команда? Бывает, что твое эго протестует: «Нет, я этого не хочу, это не в моем стиле». Но в такие моменты важно прислушаться к той части себя, которая должна принимать решения. У меня был подобный опыт: я спорил, отказывался что-то делать, но мой тренер (не то чтобы мы прямо конфликтовали, скорее возникло небольшое разногласие) помог мне осознать, что на самом деле главное. Для него важнее всего — победа команды, а не личный успех игрока. С тех пор — а мне очень повезло, что такой тренер встретился в моей жизни, — я усвоил этот урок. 

— Кто это был? 

— Моуринью. Он научил меня: что бы ты ни думал, команда — превыше всего. Можно говорить что угодно, но если нет победы — все остальное не имеет значения. Он привил мне мышление, суть которого проста: ты можешь считать себя кем угодно, хоть лучшим из лучших, но по-настоящему лучший — тот, кто побеждает. Мне вообще очень повезло в жизни: у меня были потрясающие тренеры. Кто-то был более дружелюбным, кто-то — более эмоциональным, кто-то — более дотошным в тактических деталях… Но именно Моуринью дал мне понять, что в футболе действительно важно. Он перестроил мое мышление: ты можешь сколько угодно считать себя лучшим — пожалуйста, эго ведь именно это тебе и подсказывает. Но если ты не побеждаешь — какой в этом толк? Кто тогда лучший? 

— Твой переход на роль правого защитника стал довольно неожиданным. Как Карседо объяснил тебе эту идею? И как ты ее воспринял?

— Честно говоря, уже не помню, когда именно это впервые прозвучало. Я сразу сказал тренеру, что лично мне эта позиция не по душе, но я сделаю все ради команды. Выполню все, что потребуется. Тактика, персональные задачи, выхожу я вообще на поле или нет — все это неважно. Имеет значение только конечный результат. 

— А как именно изменились твои функции на поле? Формально ты правый защитник, но схема очень гибкая, и в ряде ситуаций ты выполняешь свои привычные функции. 

— Рассказывать о деталях будет неправильно. Это часть тактической подготовки команды, так что тут лучше я промолчу.

Конечно, мои действия в этой роли должны быть другими. Это совсем не то же самое, что играть в центре поля. В защите приходится учитывать гораздо больше нюансов: нужно следить за линиями, за свободными зонами. В центре поля, где я привык играть, все происходит почти автоматически. Так что приходится немного перестраиваться, но этот опыт потом помогает, когда возвращаешься в центр: ты привносишь туда то, чему научился, играя в защите. Я всегда исхожу из того, что любой подобный опыт идет только на пользу. 

— Чему конкретно ты научился, действуя в обороне?

— Быть более ответственным перед командой. Объясню на примере. Допустим, ты играешь нападающего. Тебе дают пас — о чем ты думаешь? «Так, нужно пройти полузащитников, потом защитников, а там уже и до ворот недалеко». В центре поля ты всегда уверен, что тебя кто-то подстрахует. А в защите ты — последний рубеж. Ты и твой партнер рядом — это последняя линия обороны перед воротами. И твоя задача — не дать сопернику пройти. А в атаке все наоборот: все начинается с тебя и идет дальше. Все помогают друг другу. Однако, играя в центре, ты можешь думать: «Ага, меня прошли...» — и хотя это не всегда хорошо, ты знаешь, что сзади есть страховка. Но когда находишься позади, тебя уже никто не выручит. Остается только вратарь. Слава богу, что я не вратарь! Ведь если голкипер совершает ошибку, исправить ее уже невозможно. А мы, полевые игроки — начиная с нападающих, — можем позволить себе больше ошибок, потому что за нашими спинами всегда есть кто-то еще.

— Ты успел поработать со многими выдающимися тренерами. Сейчас твой наставник — Карседо, который долгие годы был помощником Унаи Эмери. Можешь сравнить Хуана Карлоса с теми, у кого играл раньше? Со стороны кажется, что Карседо просто помешан на тактике. 

— Я бы сказал, что он по-настоящему одержим футболом. Да, он помешан на тактике, но если сравнивать с другими тренерами, то правильнее будет сказать, что Карседо одержим футболом в целом. В плане тактики просто невероятным был Жорже Жезуш. Моуринью полностью изменил мое восприятие футбола. Фатих Терим был для меня как отец, когда я перешел в «Галатасарай». Бруну Лаже — тоже отличный тренер. Руй Витория — особенный человек для меня, так как первым доверил мне сыграть на взрослом уровне.

Если выделять двух людей, которые оказали на меня наибольшее влияние, то это, во-первых, Жезуш: он многому научил меня в плане тактики, помог лучше понимать футбол. Эти знания помогают мне даже сейчас. А во-вторых — Моуринью: он изменил мое мышление и сам взгляд на футбол. 

— Можешь ли ты представить себя в роли тренера?

— Нет. Я даже футбол не смотрю, как же я смогу тренировать? Думаю, когда закончу карьеру, вряд ли буду долго следить за футболом. Первые года два буду просто наслаждаться свободой. Смогу посвятить время семье. Говорят, у футболистов отличная жизнь, но, с другой стороны, мы проводим не так уж много времени с родными — особенно если живем отдельно от них. Так что, думаю, в первые годы после завершения карьеры сосредоточусь именно на этом. 

— В этом сезоне «Спартак» в целом увереннее справляется с командами, которые действуют низким блоком, но уступил в ряде матчей с прямыми конкурентами. Сезоном ранее часто бывало наоборот. Как думаешь, почему все так поменялось?

— Трудно сказать наверняка, ведь футбол — штука непредсказуемая. Да, в прошлом сезоне мы теряли гораздо больше очков в матчах с командами из нижней части таблицы. Но если не ошибаюсь, год назад к этому моменту мы провели больше выездных встреч, чем сейчас. Статистика — вещь упрямая: на данный момент мы определенно выступаем дома гораздо лучше, чем на выезде. Если бы к этому этапу сезона у нас было больше выездных матчей, ситуация могла бы сложиться иначе. А могла остаться прежней, кто знает. Но дома мы выглядим объективно сильнее. У нас было больше домашних матчей; это помогло команде — укрепило уверенность в своих силах и в целом пошло на пользу. Мы набираем много очков и хотим продолжать в том же духе, стремимся к большему. Дело не в том, использует ли соперник низкий или высокий блок обороны, — все кроется в психологии. Мы держим в уме, что уже выиграли Кубок, уступили в Суперкубке, но теперь можем побороться за чемпионство. Это наша главная цель на сезон. Конечно, мы действующие обладатели Кубка, но нам этого мало. 

— Одна из тем, которую с первого дня твоего появления в команде обсуждают болельщики и эксперты, — ваше взаимодействие с Барко. И смена позиции только подогрела разговоры о том, что в центре вам вместе тесно. Однако дерби с «Локомотивом» доказало: ваш дуэт способен творить в атаке волшебные вещи.

— Дело не в том, играем мы вместе или на разных позициях. У Эсекьеля совсем другой стиль, не такой, как у меня. Я никогда не буду сравнивать себя с ним — да и вообще ни с кем в команде. Для меня важен каждый игрок, и я надеюсь, что у меня со всеми одинаково хорошее взаимопонимание, хорошая «химия». Ведь главное — победы. Речь не обо мне, не о нем, не о Маркиньосе или Умярове — в конечном счете важна команда. Если у нас нет взаимопонимания, что происходит? Допустим, у меня есть шанс сделать пас, который принесет победу, но я решаю пробить сам — и в итоге мы проигрываем. Кто проиграл? Конкретный футболист? Нет, вся команда. Поэтому для меня «взаимодействие» — это взаимодействие всей команды. И когда у нее все хорошо, и когда она переживает непростой период. Со стороны всегда будут звучать вопросы: а что Барко, а что Жедсон, а Маркиньос? Но в конечном счете все мы хотим одного и того же — побеждать. Только это и имеет значение: вклад в успех команды, а не личные достижения. 

— Твой трансфер в «Спартак» стал большим событием. Не все игроки справляются с таким повышенным вниманием к разговорам о сумме, которую заплатил клуб. Но ты, похоже, вполне «толстокожий» по отношению к такому давлению.

— Да, я на это внимания не обращаю. Для меня существует лишь одна радость — игра в футбол. Что касается давления... Да, «Спартак» заплатил за мой переход крупную сумму. Но в Турции я привык играть при 30–40 тысячах зрителей на трибунах, и если команда проигрывала — на улицу было просто не выйти. Можно ли это тоже назвать давлением? Мне кажется, слово «давление» уместнее использовать в других ситуациях. Например, когда нужно вставать ни свет ни заря и идти на работу, чтобы прокормить семью. Вот это — реальное давление. А ценник на игроке… Ты ведь занимаешься любимым делом, так что это не то самое «давление». Конечно, есть стремление побеждать в каждом матче, но цена — это всего лишь цифры. Допустим, я перешел бы в «Спартак» за 10 тысяч евро, но потом стал бы одним из ключевых игроков — что бы тогда говорили? «Спартак» купил его дешево! А если бы пришел за крупную сумму, но играл не лучшим образом — сказали бы: «Спартак» неудачно вложил деньги. Пусть об этом рассуждают те, кому это интересно. На футбольном поле я обычный человек, такой же, как и все остальные. Я пришел сюда, чтобы выкладываться по максимуму, и всегда буду это делать. Больше ничего.

— Как можешь оценить свой первый год в «Спартаке»?

— Конечно, я хотел сразу выиграть чемпионат. Это была моя главная цель. Но это можно назвать дурной привычкой: я привык завоевывать трофеи. И хотя в первый же год мы взяли Кубок, но пока не добьемся главной цели, я не смогу сказать, что полностью удовлетворен.

Конечно, здорово выигрывать трофеи. Иногда приходится слышать мнение, что лучше занять, скажем, пятое, шестое или седьмое место в лиге, но закончить сезон с трофеем, чем стать вторым или третьим — и остаться ни с чем. Что ж, можно смотреть на вещи и так. Но я хочу быть первым везде. И главное — выиграть чемпионат. Так что первым годом я доволен, но не до конца. 

— Финал Кубка против «Краснодара» в «Лужниках» помог тебе осознать масштаб народной любви к «Спартаку»?

— Это произошло еще раньше — в первом домашнем матче против «Зенита». Стадион был заполнен до отказа, и уже тогда я понял, насколько у нас большой клуб, какая у него мощная поддержка. А что касается финала в «Лужниках» — это ведь тоже Москва, поэтому на трибунах было гораздо больше наших болельщиков, что придавало нам дополнительные силы.

— У нас несколько принципиальных соперников. Матчи с кем показались тебе особенно «огненными»?

— Честно говоря, мне кажется, что со всеми. Неважно, против кого мы играем: каждый хочет нас обыграть. Бывает, что даже если соперник до этого показывал плохие результаты, против нас он словно преображается. Остается только удивляться: «Ого, где же вы раньше были?!» 

— Того же самого стоит ждать от «Акрона», с которым сыграем в воскресенье?

— Только не спрашивайте, что я думаю об игре этой команды. Давайте обсудим это после матча.