«Карпин выстраивал нас в шеренгу и заставлял поднимать майку. Если выпирал животик — штраф». Интервью Ромуло

26 сентября Вагнер Лав устраивал прощальный матч в Москве, на который приехали многие друзья нападающего. Среди них был и экс-полузащитник «Спартака» Ромуло, о котором болельщики красно-белых давно ничего не слышали.

Ромуло забивал «Барселоне», долго восстанавливался после тяжелой травмы и покинул «Спартак» за полгода до чемпионства. О чем жалеет до сих пор.

В интервью «СЭ» бразилец рассказал о штрафах за лишний вес при Карпине и пиве в раздевалке, полицейских в Москве и Неймаре.

Вагнер хочет тренировать — мы часто говорили с ним об этом

— Чтобы добраться до Москвы, тебе пришлось потратить 35 часов...

— Да, но я очень рад вернуться сюда. Город, люди, болельщики «Спартака», которые всегда относились ко мне с огромной теплотой, — невероятные ощущения. Даже немного непривычные. Здорово, что есть возможность оказаться рядом с друзьями и поучаствовать в празднике для большого друга, который тоже вписал свое имя в историю российского футбола.

— Как давно ты дружишь с Вагнером?

— Я знаю его очень давно, но по-настоящему мы подружились, когда играли вместе за «Ретро» (бразильский клуб — последний в карьере Вагнера. — Прим. «СЭ») в прошлом году. Счастлив, что смог быть здесь вместе с ним и разделить этот момент радости, который он заслуживает.

Я играл с ним целый год — это человек, который очень помогает партнерам. Футболист, который много борется на поле, — и это мне нравится, потому что, несмотря на возраст, он всегда старается сделать максимум для команды. Это очень важно: опытный игрок, который служит примером для молодежи.

Кстати, он до сих пор в отличной форме. Но, наверное, подошло время, когда появляются другие приоритеты — семья и все такое.

— Он думает стать тренером.

— Уверен, он к этому придет — Вагнер хочет получить лицензию УЕФА и тренировать. Мы часто говорили с ним об этом.

— Ты провел в Москве пару дней. Испытал ностальгию?

— Да, конечно. Я приехал сюда с женой и друзьями. Ностальгия очень сильная — мне нравилось здесь жить. Причем город стал еще красивее.

— Тебе 36 — чем сейчас занимаешься и какие планы на будущее?

— Я закончил с профессиональным футболом в прошлом году. Сейчас думаю только о том, чтобы быть с семьей и наверстать моменты, которые упустил за все эти годы. Было много важного, что прошло мимо меня, и сейчас хочу побыть с близкими подольше. А дальше посмотрим, чем заняться в футболе — но тренером вряд ли стану, скорее, займусь чем-то другим.

Каждый месяц Эменике терял существенную часть зарплаты из-за того, что был толстым!

— Ты провел четыре года в «Спартаке» и застал Валерия Карпина не только в роли тренера, но и гендиректора. Чем он запомнился?

— Это очень важный для меня человек, именно он привел меня в команду. Действительно, когда я только приехал, Валерий Георгиевич занимал пост генерального директора. Потом он стал тренером — и мне нравилось в нем то, как он работал с игроками, всегда требуя становиться лучше.

Вообще, меня удивило, что из гендиректора он стал тренером. Хотя я знал его биографию. В Бразилии так не принято, поэтому для меня это было неожиданно. Но он оказался очень хорошим специалистом — мне нравилась и его работа на тренировках, и тактическая часть, и то, как он выстраивал командную игру.

— Сейчас он возглавляет сборную России.

— Она в хороших руках: как человек, как тренер, в тактическом плане — ему есть что дать команде, особенно молодым игрокам. Карпин харизматичен — умеет пошутить, но в нужный момент жестко управляет коллективом. Когда игрок делает не то, чего он хочет, он может разозлиться, накричать — но всегда ради того, чтобы футболист и команда стали лучше. Это важно.

— Злился ли Карпин на вас по поводу лишнего веса?

— Да, он никогда этого не принимал. Каждый день следил за весом, за процентом жира — и никаких поблажек. Иногда мне самому это не нравилось, но так он работал, и приходилось уважать эти правила.

Штрафы за лишний вес были почти всегда — каждый месяц кто-то терял деньги из-за того, что немного набрал. Особенно после отпуска — это всегда было проблемой. Если видел, что вес снижается, — хорошо, доволен. Если нет — усиливал нагрузку для конкретного игрока, добавлял тренировки, пока вес не начинал падать. А если игрок не худел или, что еще хуже, набирал — штраф неизбежен.

— Больше всех страдал Эменике?

— Каждый месяц он терял существенную часть зарплаты из-за того, что был толстым! Помню, в начале почти каждой тренировки Карпин выстраивал всех футболистов в шеренгу и заставлял каждого поднимать футболку. Если выпирал животик — штраф.

— А у тебя были такие проблемы?

— Нет, у меня никогда не было проблем с этим, штрафов не платил.

— Карпин знает испанский язык. Тебе это помогало?

— Конечно. Правда, я тогда не очень хорошо говорил по-испански, но понимал. И это здорово выручало, потому что русский был для меня совсем новым языком — я вообще ничего не знал. На тренировках, когда возникали сложности с партнерами, Карпин всегда был рядом и мог объяснить.

С россиянами я старался говорить сам — чтобы понемногу учить язык. Иногда понимал, иногда нет, но всегда старался.

— Тебя сразу научили ругательствам?

— Разумеется! Как и в Бразилии — когда в команду приходит новичок, ему первым делом объясняют нецензурные слова. Здесь так же: я сначала выучил плохие слова, а потом уже обычные.

— Макгиди до сих пор помнит, как на базу приехали фанаты. У тебя с болельщиками не было ярких историй?

— Честно говоря, нет. А вот Макгиди мне запомнился как выдающийся футболист! Именно он отдал мне голевую передачу в матче с «Барселоной». Тот гол особенно важен для меня, потому что случился в день моего рождения. Невероятные ощущения!

Правда, затем Месси похоронил нас... Забавно, что я забивал первым и за сборную Бразилии против Аргентины. А потом Лео, кажется, оформил хет-трик... Но что тут поделаешь — против него сложно что-либо сделать.

— Что испытываешь, когда звучит гимн Лиги чемпионов?

— Очень сильные эмоции, до мурашек. Хочется плакать, но надо держаться и делать свое дело.

— Помнишь, как провел день перед игрой на «Камп Ноу»?

— Помню, что не смог уснуть в ту ночь — всегда сильно волнуюсь перед важными матчами, а это была игра Лиги чемпионов против команды, переживающей свой расцвет. Нужно было быть предельно собранным.

Ночью не спал, ел мало — тоже не мог. Мы начали хорошо, потом пропустили — стало 1:1. Постепенно отыгрались, Ари забил, может, немного случайно, но счет сравнялся. Потом я забил — 2:1, и не мог поверить, что мы выигрываем у такой сильной команды. Нам до них было как до Луны! А в итоге Месси вернул нас с небес на землю.

Глушаков очень плохо говорил по-русски!

— У тебя на обеих руках татуировки. Что они значат?

— Смотри, здесь мои дети — дочь и сын. Еще есть лев, молитва. А на правой руке у меня гладиатор — в честь «Спартака».

Эта татуировка очень важна для меня, потому что «Спартак» — это тоже часть моей истории, я провел здесь много времени. Воспоминания у меня хорошие, хотя не все, потому что была травма — время без игры далось мне тяжело психологически. Но я справился и всегда старался дать этому клубу максимум.

— До травмы мы еще дойдем — расскажи, кого из игроков «Спартака» ты помнишь?

— Первый — Глушаков! Это прямо фигура. Очень колоритный человек, боец по натуре. Когда я только приехал в «Спартак», он еще играл за «Локомотив» — тогда между клубами было настоящее противостояние. Помню, играли против него, он влетел в меня и забрал мяч, а потом мы стали партнерами по команде.

Глушаков всегда слушал русскую музыку в раздевалке, но он один из тех, кто не говорил ни по-испански, ни по-английски. Да и русский у него был очень плохой (смеется). Мы часто общались, чтобы я мог понемногу учить язык, а ему было интересно узнавать что-то от меня.

Широков — тоже очень важный футболист. По игре — на другом уровне. Помню, на тренировке однажды жестко сыграли друг против друга, потом даже поругались: полетел отборный мат — но это нормально, все хотят побеждать. У Широкова стальной характер, который мне нравился и очень помог «Спартаку».

Братья Комбаровы, Кирилл и Дмитрий, — это просто один человек. Если серьезно, они совсем разные по характеру: Дмитрий посерьезнее, Кирилл больше шутит, хотя и Дмитрий иногда тоже мог.

— Что тебя больше всего удивило в России, когда ты приехал?

— То, что после матча в раздевалке всегда было пиво. В Бразилии это просто невозможно. А здесь — нормально: можно выпить. Для меня это было настоящим открытием. Помню, когда приехал Зе Луиш, было предсезонное турне в Швейцарии, в Санкт-Галлене. Товарищеский матч: приезжаем на стадион, а в раздевалке куча бутылок пива!

Это был его первый матч за клуб, и он подошел ко мне в полном недоумении: «Как это возможно, пиво в раздевалке?!» Я сказал: «Спокойно, дружище, это нормально, наслаждайся». Для игроков из других стран Европы это, наверное, непривычно.

— Максим Глушенков рассказывал, что после матча выпивает литр пива.

— Да, и для меня это тоже стало нормой. Я понял, что после матча можно немного выпить, чтобы расслабиться и лучше восстановиться. Мне это тоже нравилось.

— А про ночные клубы что скажешь?

— Нет, если честно, мне это не особо нравилось — я уже тогда был женат. Слышал много историй от других игроков, но рассказывать их не буду, наверное, не стоит (смеется).

Премиальные за победу над ЦСКА — 20 тысяч долларов

— Сотрудники ДПС часто останавливали?

— Пару раз. Что-то нарушили — останавливали, говорили, что нужно заплатить. Мы платили и ехали дальше. В Бразилии так же, это нормально.

— Макгиди рассказывал, что его даже сопровождали до банкомата.

— Да, случалось и такое. Мне везло — обычно при себе были деньги, так что решалось на месте.

— Деньги из премиальных?

— Конечно! Тогда деньги были всегда. Куча налички, которую распихивали по карманам.

— Расскажи про самые большие премиальные.

— Не помню точную сумму, что-то около 20 тысяч долларов за победу над ЦСКА. Для Бразилии это большие деньги, но здесь — ничего необычного. Еще я играл в Китае в 2020-м — там платили больше. Иностранцами Россия воспринималась как страна с большими деньгами, что-то вроде ОАЭ или Саудовской Аравии. Но, по-моему, в России платили даже лучше.

— Смотришь матчи РПЛ?

— К сожалению, не получается. Один раз пытался найти трансляцию, но не разобрался, как это сделать. Даже несмотря на то что у нас стали официально показывать РПЛ.

Аленичев собрал машину, а Каррере оставалось выехать на дорогу

— Каким для тебя вышло время под руководством Дмитрия Аленичева?

— Хорошее время. С Аленичевым и с Титовым. Оба — настоящие легенды клуба и проделали большую работу в «Спартаке». Недавно как раз обсуждал это с другом — Аленичев был тренером, который всегда требовал от меня многого.

Иногда я делал что-то не так — команда хотела играть вперед, а я, наоборот, возвращать мяч назад. И он всегда говорил: «Нет, только вперед, вперед!» Это очень помогло мне потом в карьере — с тех пор первое, что я делал с мячом, это думал о его продвижении к чужим воротам.

— Есть мнение, что Каррера выиграл чемпионат на багаже Аленичева

— Да, команда уже была на подъеме. Когда пришел Массимо, базу уже сформировал Аленичев. Нужно было просто не испортить. Он заложил фундамент, костяк команды, а следующий тренер это использовал. Как в Бразилии говорят: собрал машину и осталось только выехать на дорогу.

— Массимо — самый эмоциональный тренер в карьере?

— О, у итальянцев это в крови — когда забивали гол, он всегда бежал праздновать с нами так, будто это самый счастливый момент в его жизни (в этот момент Ромуло с силой хватает меня за плечо и трясет. — Прим. М.А.). Нам это нравилось, потому что мы тоже были довольны игрой.

— Ты провел в клубе лишь половину чемпионского сезона. Тебе передали золотую медаль?

— Конечно, она у меня. Моя мама хранит все мои трофеи, футболки, медали — все дома. Из Москвы мне ее доставил друг — он был здесь во время чемпионата мира в России, смог договориться и захватил медаль, чтобы привезти ее в Бразилию. Она действительно очень красивая.

— Сейчас не жалеешь, что ушел из «Спартака»?

— Это часть карьеры... О которой я действительно очень сильно сожалею. Мне нравилось в «Спартаке», и на тот момент я не хотел возвращаться в Бразилию. Но агенты провели переговоры, убедили, что дома будет лучше. Я играл тогда реже, не всегда в основе, но выходил на поле регулярно, чувствовал себя нормально.

Но меня уговорили — мол, возвращайся, дома будет комфортнее. А я на самом деле не хотел уезжать именно в тот момент! В итоге вернулся во «Фламенго» — команду, соперничающую с клубом, за который играл раньше, «Васко да Гама». Это как если бы ушел в ЦСКА из «Спартака».

Может, стоило дотерпеть до конца контракта, подождать и выбрать другой клуб — в Европе или еще где-то. Но, наверное, момент для возвращения в Бразилию был неудачным — я уехал слишком рано.

— Помнишь день, когда «Спартак» выиграл чемпионство? Что ты почувствовал?

— Это очень эмоциональный момент — грустно и радостно одновременно. Думал о том, что мог бы быть там, с партнерами, разделить с ними эти мгновения. Но что уже случилось — то случилось. Видел, как Глушаков праздновал: залез на забор у гладиатора, очень красиво получилось. Он, конечно, сумасшедший, ха-ха!

— Аршавин сказал, что сейчас «Спартак» — не топ-клуб, потому что не выигрывал чемпионство уже 10 лет.

— Такое случается с любым клубом — в Бразилии, например, с «Фламенго» тоже было так: долгий период без крупных титулов. Это нормальная фаза, через которую проходит команда, но я уверен, что «Спартак» скоро снова будет побеждать.

— Юра Мовсисян говорил: «Даже если «Спартак» проиграет каждый матч на протяжении пяти сезонов подряд, он останется величайшим клубом». Все так?

— Юра — красавец! Я думаю так же. Помню один матч на выезде — восемь часов перелета, я совсем не знал ни соперника, ни город. Приехали — а стадион почти на 100 процентов забит болельщиками «Спартака».

Я удивился: так далеко от Москвы, а такая мощная поддержка. Кажется, сейчас в условном Сочи, где, казалось бы, нет местных фанатов «Спартака», весь стадион все равно красно-белый, когда приезжает команда. Это показывает масштаб клуба.

— В Москве вас до сих пор узнают?

— Да, здесь меня очень уважают — подходят, фотографируются. Чувствовать любовь болельщиков очень важно для футболиста, мне это нравится. В Бразилии все зависит от результата: если команда побеждает — болельщики довольны, просят фото. Если проигрывает — могут быть настроены очень враждебно. Могут даже наорать на тебя.

Думал, что вообще закончу с футболом

— Как ты пережил полтора года без футбола?

— Это, пожалуй, самая тяжелая часть моей карьеры и жизни в целом. Я находился на пике формы — регулярно играл в чемпионате, забил «Барселоне», выступал за сборную Бразилии, все складывалось отлично. Я был в прайме! В этот момент случилась травма. Очень долгий период без футбола — для игрока это тяжело морально: видишь, как партнеры выходят на поле, а ты ничего не можешь сделать, даже потренироваться...

Меня поддержали семья, друзья — без этого было бы очень сложно вернуться. В тот период у меня проскальзывали мысли о том, что вообще закончу с футболом.

Они появлялись часто, потому что дома невозможно ни тренироваться, ни как-то повлиять на ситуацию. Но рядом были жена, дети, друзья, физиотерапевт, который меня очень поддерживал, — и, слава богу, я вернулся и еще поиграл какое-то время.

— Восстановление было тяжелым?

— Очень. Мне сделали две операции на колене. Когда пришлось делать вторую, это стало для меня особенно неприятным моментом: я почти был готов вернуться на поле, а пришлось начинать все сначала. Психологически это далось трудно.

— Говорят, восстановление прошло не совсем гладко.

— Да, так и было. Операцию сделали в Германии, а восстанавливаться я поехал в Бразилию. Еще до перелета колено начало опухать, я чувствовал себя не очень хорошо. Когда приехал в Бразилию, сдал анализы — обнаружили инфекцию внутри сустава. Нужно было срочно действовать, чтобы не стало хуже, — сделали промывание. После этого лечение продолжилось, вроде все было в порядке. Но из-за инфекции колено стало каким-то «холодным» — когда пытался работать на поле, постоянно чувствовал этот дискомфорт.

Я говорил об этом физиотерапевту, потом, вернувшись в Москву, продолжал общаться с ним и с врачами клуба. В какой-то момент стало заметно, что колено немного опухло. Поехали к другим специалистам — в Италии провели обследование, и разница между коленями оказалась очень существенной. Врачи сказали, что нужна повторная операция — это меня просто подкосило.

Но иначе вернуться на поле было невозможно, поэтому решился сделать. Операцию провели в Риме, все прошло хорошо, но снова возникла инфекция, пришлось лечь в больницу. Через несколько дней все стабилизировалось, стало лучше, и после этого я смог вернуться.

— Как думаешь, из-за чего так вышло?

— Тело теряет баланс, когда долго не играешь. Мышцы просто перестают работать. Сейчас похожая ситуация у Неймара в Бразилии: когда игрок надолго выпадает из игры, тело теряет равновесие, и, даже когда возвращаешься, риск получить новую травму сохраняется. Это футбол — сыграл восемь-десять матчей, потом снова что-то с мышцами.

В сборной Бразилии моей задачей было отнять мяч и отдать его Неймару

— Все видели Неймара на поле. А какой он в раздевалке — как себя ведет?

— Ему всегда нравились яркие прически, все говорили, что это ужасно, а он был доволен. Неймар был особенным — очень любил играть с ним, потому что я мог отдать ему пас и быть уверенным, что он пройдет всю команду соперника. Моя роль в сборной была простой — отобрать мяч и отдать Неймару.

В 2012-2013 годах он был в отличной форме и на чемпионате мира в 2014-м тоже выглядел здорово. Всегда любил танцевать — тогда ему было всего 18-19 лет. Совсем молодой! Но перед матчами он всегда включал музыку.

В сборной у каждого была своя компания. У меня своя, у Неймара своя. За общим столом он часто шутил, устраивал что-то вроде посвящения новичков — кто-то должен был встать на стул, спеть песню, станцевать. Ему это очень нравилось, он всегда доставал новеньких в команде.

На чемпионате мира в России это было что-то невероятное. Иногда я пересматриваю матчи, где играл с ним, и удивляюсь — он делал все сам, а мне было гораздо спокойнее рядом с ним.

Эмери звал в «Севилью», а через неделю ушел в «ПСЖ»

— Во время карьеры в «Спартаке» писали, что ты мог перейти в «Ливерпуль», «Ювентус», «Андерлехт». Правда?

— Такие слухи редко доходили до меня напрямую — я просто хотел играть, не особо задумывался об этом. Один раз, в 2016-м, мне позвонил Унаи Эмери, который тогда тренировал «Севилью». Спрашивал, хочу ли я перейти к ним. Я сказал, что мне и так хорошо. Он ответил, что очень меня уважает, ему нравится, как я играю и тренируюсь, и что если клубы захотят договориться — будет здорово для всех. Через неделю после этого он ушел в «ПСЖ». Я удивился, когда увидел фото его презентации в Париже.

— А были еще клубы, которые тебя хотели подписать?

— До «Спартака» был интерес от «Галатасарая» и пары других клубов. В итоге контракт предложили только «Спартак» и «Галатасарай». Я выбрал красно-белых.

— Александр Соболев ушел в «Зенит» «за титулами».

— Это его право так говорить, но как команда, думаю, именно «Спартак» стоит выше по потенциалу.

— Представим, что есть возможность вернуться в какой-то один день карьеры в «Спартаке» и что-то изменить...

— Наверное, я выбрал бы тот момент перед матчем с «Ростовом» дома. Перед этим мы играли с «Барселоной», я забил гол. Эмери спросил, не хочу ли я отдохнуть — я провел несколько полных матчей подряд. Но я был молодым и хотел выходить на поле всегда, сказал, что готов. В итоге именно в этой встрече я порвал «кресты»... Если бы я мог что-то изменить — сказал бы тогда: «Да, отдых не помешает — сыграю в следующем матче». Это могло изменить все...

— А были моменты, когда ты все-таки не хотел играть? На выезде, например.

— Помню один случай — тогда тренером был Якин. Мы должны были лететь на матч Кубка куда-то очень далеко, и Жано буквально спрятался — закрылся в своей комнате на базе и сказал: «Я не поеду!» Все думали, что он уже уехал домой, потому что его фамилии не было на табло с составом, а он все это время сидел взаперти на базе, пока автобус ждал его в аэропорту. Потом у него были серьезные проблемы — тренер отстранил от тренировок на время, он вернулся в состав только после того, как Якин ушел.

Но со мной подобного никогда не случалось. За всю карьеру я ни разу такого не делал, никогда не опаздывал на тренировку и не пропускал ни одного занятия без причины. Для меня это принципиальный момент, которым я горжусь.