«Когда не стало родителей, осознал: теперь ответственность на мне». Интервью Игоря Дмитриева
21-летний Игорь Дмитриев из «Спартака» – открытие первой части сезона РПЛ. Номинальный нападающий/вингер освоил новую позицию (левый защитник/латераль), стал лучшим ассистентом клуба и просто очень уверенно смотрелся в первом сезоне после возвращения из аренды.
Мы поговорили, чтобы узнать Игоря ближе – как футболиста и человека.
Очень важный разговор с отцом в 13 лет
– Какое твое первое футбольное воспоминание?
– Как ходил к папе на матчи, когда он был тренером «Петротреста». Года четыре мне было. Сидел, смотрел, а после – мячик с ним пинали.
Вообще в детстве много спорта было – на теннис ходил, легкую атлетику, потому что мама ей занималась (Светлана Лаухова – десятикратная чемпионка России – Спортс”), и на гимнастику около года. Потом папа, когда мне шесть было, отвел в академию «Зенита». Понравилось.
– Кто твой кумир детства?
– Папа. Помню, как совсем маленьким смотрел его голы, разглядывал дома кубки, медали, футболки. У него целая коллекция была – особенно запомнилась майка, в которой он «Кошице» забил за «Спартак» в ЛЧ. К сожалению, тогда не прошли дальше. Еще была майка с ЦСКА, в которой он «Роме» забивал. Тоже памятная.
– Ты ведь тоже нападающим начинал?
– Да.
– Как шло?
– Неплохо, был лучшим бомбардиром чемпионата города. Когда еще на полполя играли. Когда перешли на все поле, потяжелее стало. Мы же выходили против ребят на год старше.
– Еще 12 лет назад отец говорил в интервью, что ты талант.
– Он всегда мной занимался. Во двор выходили – делали упражнения, отрабатывали технику. Позже – обсуждали матчи, он на планшете объяснял, что и как надо делать. Все время приезжал ко мне на игры.
Всегда ощущал от него поддержку.
– Многолетний тренер академии «Зенита» Василий Костровский говорил, что тебя отчислили за поведение лет в 11-12. Что случилось?
– Когда меня отчисляли, говорили, что я не готов физически. Маленький был.
Тогда большинство пацанов выросло, а я – нет. Нас с папой пригласили на беседу с тренером, он сказал, что не может центральный нападающий быть маленьким. И все, меня отчислили. Про поведение первый раз слышу.
– Переживал из-за того, что отставал в росте?
– Не акцентировал внимание на этом. Думал, раз забиваю сейчас, то и дальше продолжу. Не всем же нападающим быть под два метра. Хотя голов действительно меньше стало, потому что меня переводили на другие позиции [из-за роста]. Это сказывалось на статистике.
После отчисления расстроился, конечно. Но ушел в СШОР «Зенит» (не имеет отношения к ФК «Зенит» – Спортс”). Вот когда оттуда через год убрали – было больно. Сказали, что не подхожу. Плакал, говорил папе, что хочу с футболом закончить. Лет 13 мне было.
– Что отец сказал?
– Он прекрасно понимал, что это все равно мое любимое дело, что я живу футболом. Во дворе рублюсь с утра до вечера, помимо тренировок. Знал, что не смогу без этого, поэтому объяснил: «Ничего страшного не случилось. В таком возрасте это [отчисления] ни на что не влияют. Надо продолжать стараться».
Делился своим опытом.
Он же воспитанник «Смены», тогда так называлась академия «Зенита». Его тоже хотели отчислить, не получалось что-то, но он перетерпел – и вскоре попал в «Зенит». В 20 лет стал чемпионом СССР (Сергей Дмитриев забил в том сезоне восемь голов – Спортс”). Тот разговор особенно повлиял. Навсегда запомнил: чтобы ни случилось, все равно надо работать над собой, доказывать. Не только тренеру, а и себе тоже.
На следующий день папа отвел меня в школу «Коломяги».
Условия там сильно отличались. В Петербурге две топовых академии – СШОР и академия «Зенита», в остальных экипировка и сборы за свой счет. Но в «Коломягах» поле было очень хорошим – с подогревом.
– Ты очень хорошо бежишь. Работал над скоростью в детстве?
– Занимался с мамой легкой атлетикой – 60 и 100 метров. Она мне технику бега ставила, давала упражнения, корректировала, как правильно руками двигать, как ногами.
Плюс ОФП тренировали.
Лет в 15, когда играл за «Колымяги», стал понимать, что скорость – мое сильное качество.
Промах во Второй лиге, после которого понял, что такое взрослый футбол
– В 16 ты подписал первый профконтракт – с «Ленинградцем» из Второй лиги. Еще в школе учился?
– Да, 10-й класс.
– Как совмещал?
– Первый сезон тренировался с «Ленинградцем», а играл в ЮФЛ за СШОР «Зенит» (в 15 Дмитриев вернулся туда – Спортс”). Во Второй лиге вышел в двух последних турах на замену – во втором матче забил. Позвали на летние сборы.
Вот в 11-м классе, когда полноценно закрепился в «Ленинградце», – да, уже тяжело было совмещать. Не особо успевал. Тем более у нас тренировки в области проводились.
– Родители как относились, что не успевал на учебу?
– Они прекрасно понимали: раз подписал профессиональный контракт, значит сделал первый шаг. Нанимали репетитора, чтобы не сильно отставал.
– Троек много в аттестате?
– Конечно. Я на уроки не ходил почти. Вложился в футбольный шанс, в «Ленинградце».
– У тебя зарплата была тогда 15 тысяч. Как ощущения?
– Космические. Первые заработанные деньги. Мне казалось, что вообще миллионы получаю. Тратил по мелочи в основном, а когда пришли первые премиальные – купил найковскую кофту.
– Вторая лига изнутри – какая она?
– Слышал, что там все плохо, но слава богу, я попал в команду, где были отличные условия, замечательный коллектив. Все ребята – с 17 и до самых старших – хорошо общались. Атмосфера – топ. Те, кто помладше, поддерживали; постарше – советы давали, помогали.
Например, Андрей Яковлев сам предложил меня до тренировок в область подвозить. Когда узнал, что рядом живем. Классный опыт. Когда видишь, как люди именно зарабатывают футболом, в голове все меняется.
– Что именно?
– В одном матче – счет был ничейным – в конце не забил свой момент. После в раздевалке мне объяснили, что они на эти премиальные [за победу] живут. В общем, сильно напихали.
В тот момент прям осознал, что не только на себя играешь, а тут целая команда, у людей семьи, дети. Для них каждый матч важен. И ты взрослеешь как футболист, как человек. Начинаешь понимать, где надо сыграть на команду, а где можно самому попробовать что-то сделать.
– Самый памятный выезд во Второй лиге?
– Когда мы за два-три тура до конца стали чемпионами, выиграв во Владимире. Обратно ехали на поезде – весело было.
– Выпивали?
– На обратном пути – да. Первый раз в жизни алкоголь попробовал. Не напивался – просто посидел с командой, отпраздновал.
Вообще, ребята были очень профессиональные, никогда не видел, чтобы кто-то пьяным пришел на тренировку или сделал что-то не то.
– У тебя агент Павел Андреев. Как познакомились?
– Когда в «Ленинградце» начал потихоньку играть, много агентов подходило. Всем давал номер папы, он с ними разговаривал. И всем говорил нет. Потому что папа хорошо был знаком с Павлом Олеговичем, и когда я закрепился в команде, мы подписали контракт (за 48 матчей в «Ленинградце» Дмитриев сделал 11+13 по гол+пас – Спортс”).
– Андреев – один из самых авторитетных и загадочных агентов России. Какой он в жизни?
– Отличный человек. Подскажет, поможет. С тех пор, как отца не стало, мы постоянно на связи.
Вклад Гончаренко: делал нарезки даже с тренировок и учил на примере Винисиуса
– В 19 ты попал в «Урал». Зарплата прилично выросла?
– Понятно, что после «Ленинградца» лишний ноль появился.
– Рассказывал, что первое время крышу сносило. Это как?
– Просто офигел, что столько денег. За пару месяцев напокупал кучу ненужных вещей. Кроссовок всяких, в которых не хожу. А потом с девушкой решили – какая-то фигня. Неправильно это. Вроде зарплата большая, а в конце месяца остается чуть-чуть.
С тех пор стал половину откладывать. А вещи все эти младшему брату отдал, так что не так и глупо получилось.
– На что откладываешь зарплату?
– Базово – на квартиру, машину.
– Долго еще копить?
– За три года нормально набралось. Но пока ничего не купил.
– Какую бы машину взял?
– BMW. Потому что у папы такая была. Пятерка.
– Ставишь себе дедлайн? Например, хорошо отыграешь сезон – и берешь машину.
– Нет, пока просто коплю. Чтобы не последние деньги отдавать.
– В «Урале» ты работал с Гончаренко. Как он на тебя повлиял?
– Когда приехал на сборы, сразу понял, что будет очень сложно. РПЛ после Второй лиги – как небо и земля. Но Виктор Михайлович очень сильно помог. Много занимался со мной и Ильей Ишковым индивидуально. Оставлял после тренировок, давал конкретные упражнения, делал нарезки наших действий – даже на тренировках.
Показывал видео с топ-игроками – например, Винисиусом, поскольку я тоже слева выходил [в полузащите]. Акцентировал, как он открывается, как работает корпусом в схожих позициях.
В общем, делал все, чтобы мы становились лучше.
– Григорий Иванов часто говорил с командой?
– Бывало, конечно. Это человек, который живет футболом, всего себя отдает «Уралу». Очень часто приходит на тренировки, всегда на матчах. Абсолютно всей душой и сердцем за «Урал». Очень эмоциональный человек. Прямой. Когда что-то не нравится – скажет. Если заслужил – похвалит.
Огромнейший болельщик «Урала».
– В твой первый сезон «Урал» вылетел. Что было сразу после?
– Тишина в раздевалке, в автобусе, самолете. Наверное, никто не мог осознать, что случилось.
– Это бьет по уверенности?
– Конечно. Когда команда в РПЛ лет 13 уже, а тут ты приходишь – и в первый же год вылет. Начинаешь думать: что я делал не так?
– Как не зациклиться на этой мысли?
– Мы с Ишковым улетели вместе в отпуск, чуть отвлеклись от футбола. Стало полегче. А на сборах со всем осознанием того, что случилось, начали пахать. Что еще делать?
Первый сезон в «Спартаке»: азартный Станкович, новая позиция, волнение до последнего дня трансферного окна
– После подписания со «Спартаком» сразу договорились, что идешь в аренду – в Самару. Этим летом мог остаться в «Крылья» еще на год?
– Конечно, такой вариант был. Понимал, что «Спартак» – очень сильная команда с классными игроками. И будет тяжело. Но я сразу сказал [летом], что поеду на сборы, чтобы меня увидели в работе, что-нибудь сказали.
В итоге сложилось все хорошо.
– Когда понял, что обратно в аренду не отправят?
– До конца трансферного окна переживал. Это же не я решаю. Просто старался показать себя, идти от тренировки к тренировке, от матча к матчу.
– Кто помогал адаптироваться?
– Очень сильно помогали Руслан Литвинов, Даня Денисов, в том числе потому что мы с ним были знакомы [по СШОР «Зенит»], Даня Зорин, с которым тоже давно друг друга знаем.
– Ты дебютировал в первом туре – против Махачкалы. Знал, что получишь время?
– Конечно, нет. Был очень рад, что попал в заявку, а когда уж выпустили – эмоции переполняли. Был еще момент хороший – к сожалению, не забил. Но, слава богу, и так победили. Такой стадион, много болельщиков – фантастика.
– Как день после дебюта провел?
– Как обычно. Приехал домой, покушал, лег спать.
– Во второй игре за «Спартак» – против «Акрона» – ты вышел при 0:0 в меньшинстве левым латералем, успевал в обороне, выделялся в атаке, голевую отдал. Что Станкович говорил?
– Установка была та же: надо забить и выиграть матч. Требовал, чтобы много обострял, но и, понятное дело, не забывал о защите. Потому что нас меньше.
Ничего особенно перед заменой не говорил: «Иди вперед, обостряй, старайся».
– Ты вообще не волновался?
– Понимал, что за сборы прибавил. От матча к матчу была уверенность, многое получалось. Успел ближе пообщаться с ребятами, уже комфортно чувствовал себя в команде.
– Станкович очень эмоционален на бровке. А за пределами поля?
– Если плохой матч, конечно, мог наорать, по [тактическому] макету ударить. Если хороший – похвалить, объяснить, подсказать, где доработать. Ничего необычного.
– Как человек – чем он запомнился?
– Хочет бороться только за первое место. Так как сам футболист в прошлом, его этот спортивный азарт переполняет.
– Чему научился при нем?
– Открыл новую позицию [слева в защите]. Многому пришлось учиться – другие действия, требования. Это мотивирует прибавлять.
Плюс при нем стал увереннее в себе. С первых матчей начал выходить, стало получаться. Понимал, что от меня требуют.
– Как он переводил тебя в защиту?
– На тренировках иногда ставил слева – либо в обороне, либо латералем, если в пять защитников схема. И просто решили попробовать в матче. Наверное, получилось, раз оставили.
В принципе, быстро привык. В плане атаки все те же требования. В плане обороны много работал – над перемещениями, подстраховкой и всякими мелочами. Очень много подсказывать надо. Самое сложное – следить, чтобы держалась линия.
– Последние пару месяцев при Станковиче вокруг команды очень шумело. Чуть ли не каждую неделю говорили об отставке. Как было внутри?
– Мы не понимали – впереди правда последний матч или нет? Но думаю, в этом плане сложнее было тренерскому штабу из-за подвешенного состояния, не знаешь, как готовить команду.
Мы старались не обращать внимания [на шум] и добиваться результата в каждом матче.
– Не давила ситуация? Заходишь в интернет – а там сразу эти слухи.
– Нет. У нас так же было и в «Крыльях», когда Витальевича [Игоря Осинькина] чуть ли не после каждого матча убирали. Я просто старался выложиться на максимум, и все.
– Станкович казался отстраненным в какой-то момент. Было видно, что ему тяжело?
– Со стороны, наверное, виднее. Для нас ничего не изменилось. Работали как могли.
– Как он пытался снять напряжение? Тимбилдинги, разговоры с игроками.
– Наверное, просто тренировочным процессом. Потому что во время него ты не думаешь ни о чем.
– Игроков не собирал для разговора?
– Нет.
– Что подумал, когда случилась отставка?
– Был в сборной – узнал из телеграм-каналов. Что подумал? Удивился. У нас тогда было четыре победы в пяти матчах, по-моему. Казалось, хороший ход набрали.
– Что не так пошло по сезону? Твой взгляд.
– Сложно сказать. Если бы провел предыдущий сезон внутри команды, можно было сравнить. А я только полгода отыграл. Конечно, было много неудачных матчей, много удалений в начале сезона, из-за которых проигрывали. Потом, как мне казалось, набирали ход.
Как работает над собой: прокачивает правую ногу, пробует бить штрафные
– Как оценишь для себя первую часть сезона? По 10-балльной шкале.
– Не особо люблю себя оценивать. Конечно, уже получше, если сравнивать с игрой за «Крылья» и «Урал». Но требую от себя большего. Хочется играть еще лучше.
– Ты лучший ассистент «Спартака» вместе с Солари – шесть голевых.
– Значит, нужно еще больше голов и голевых. Больше матчей на ноль в защите. Чтобы во всех качествах прибавлял.
– В чем твои слабые стороны?
– Правая нога. Всегда так было. Но работаю над ней, сейчас стараюсь побольше правой играть, чем раньше.
– Пользуешься гаджетами и технологиями в работе над собой?
– Если честно, нет. В этом плане я, наверное, игрок из прошлого поколения. Доверяюсь врачам, физиотерапевтам, тренерам. За нами и так хорошо следят: много всяких устройств. Плюс ориентируюсь на личные ощущения.
– Всю карьеру до «Спартака» ты играл либо в полузащите, либо в нападении, как в детстве. Ощущаешь себя теперь левым защитником?
– Скажем, 50 на 50. Латераль, скорее.
– Кто на этой позиции особенно впечатляет?
– Нуну Мендеш из «ПСЖ». Очень сильный футболист – очень быстрый, хорош и в обороне, и в атаке.
– Ориентируешься на него?
– Особо ни на кого не ориентируюсь. Стараюсь играть на своих сильных качествах. Повторять за кем-то не вижу смысла. Но, конечно, какие-то детали могу подцепить.
– На мой взгляд, у тебя лучшая левая РПЛ. Когда будешь регулярно бить штрафные?
– Уже пробую исполнять. В сборной даже забил (против Саудовской Аравии – Спортс”). Насчет статуса постоянного исполнителя – надо много работать.
– Первый сбор при новом тренере Карседо. Как тебе?
– Все хорошо, знакомимся. Еще не так много времени прошло, но интересный тренировочный процесс.
– Тренировки поменялись?
– Изменения есть, и это естественно, что они значительные. У каждого тренера свое видение. Наверное, больше стало работы над мелкими деталями, на которые раньше не обращали внимания.
– Например?
– Как правильно заблокировать удар. Как поворачивать корпус при этом, сокращать дистанцию.
Еще Карседо активно требует, чтобы мы [на поле] больше говорили друг с другом. Не молчали даже на тренировках. Незаметные детали, но они тоже важны.
Но пока идет первый сбор, только знакомимся (разговор состоялся 21 января – Спортс”). Больше акцент на набор физической формы.
– Испанцы очень внимательно относятся к питанию. Тут что-то поменялось?
– Особо нет. Плюс-минус то же самое.
Потеря родителей к 19 годам – как после такого не сломаться?
– Твой отец несколько лет боролся с раком. Сколько лет тебе было, когда семья узнала о болезни?
– 16. Тогда только подписал контракт с «Ленинградцем», еще не играл. Отец лег в больницу – и был поставлен диагноз.
Он старался позитивно держаться – продолжал ходить на мои матчи, работал тренером в СШОР «Зенит». Наверное, хотел как-то отвлечься.
Отец периодически ложился в больницу – на химиотерапию. Но в один момент все стало сильно хуже. Я тогда в Питере жил, поэтому 24 на 7 был рядом. Помогал со всем, чем только можно. Себе, маме, папе, брату.
И мы все вместе пытались помочь папе.
– Какой был последний разговор?
– К сожалению, там резко все произошло. Состояние ухудшилось, он попал в больницу. И за две недели до того, как все случилось, уже не мог разговаривать. Тяжело было.
– Какие общие моменты вспоминаются сейчас?
– Все. Когда вспоминаешь, то вспоминаешь все сразу. И как на футбол вместе ходили, как он поддерживал меня. Если бы не он, я бы не стал футболистом. После каждого матча созванивались, обсуждали игру. Он всегда строго оценивал – чтобы я стал лучше.
Сейчас после матчей созваниваемся со старшим братом.
– Он от другого брака. Как вы сдружились?
– Он всегда со мной сидел, когда я маленький был. Много оставался у нас. Никогда не было какого-то разделения, у нас ведь один отец. Понятно, в силу возраста мы не могли тогда тесно общаться, но когда я подрос, очень сблизились.
– Меньше, чем через год после смерти отца не стало мамы из-за сердечного приступа.
– Я был в «Урале», ехали в аэропорт – на матч. Позвонил младший брат, который был дома, сказал, что что-то случилось. Он сам вызвал скорую. Когда скорая приехала, мне по телефону сообщили…
Не успел приехать. Только ночью прилетел.
– Когда в 19 такое происходит, как не сломаться?
– Слава богу, у меня очень хорошее окружение. Есть два брата, девушка, ее семья. И команда, которая, конечно, очень-очень помогала. Вот все эти люди помогают тебе как-то держаться, восполнять силы, которые потратил.
– В такие моменты нет мыслей, что жизнь несправедлива?
– Просто больно. К сожалению, это жизнь. И так иногда происходит. Очень грустно, что происходит так рано. Но уже ничего не вернуть, поэтому постепенно привыкаешь к новой реальности.
Первые месяца два было очень тяжело. Потом отвлекался на команду, на сборы. Как говорится, время лечит.
– Оно точно лечит?
– Да. Конечно, и сейчас становится грустно, когда осознаешь, что родителей нет. Вспоминаешь: блин, вот тут я не так сказал, здесь мог иначе поступить.
Но потом все общие моменты, которые у нас были, начинаешь вспоминать с улыбкой. С теплотой. Наткнешься на какое-то фото или пройдешь по месту, где вместе были. Какие-то ситуации всплывают в памяти. Иногда могу к ним обратиться, как-то поблагодарить. Когда на кладбище приезжаю, все время разговариваю.
Чтобы чуть-чуть изнутри что-то вышло.
Когда мамы не стало, пришло понимание, что я должен помогать семье. Что теперь бОльшая ответственность именно на мне. Должен внимательнее следить за младшим братом, теперь я как отец. Должен передавать какой-то опыт, который у меня, конечно, небольшой, но какой есть. Помогать, поддерживать.
Быстрее взрослеешь, когда осознаешь, что теперь все на тебе.
– А младшему брату сколько сейчас?
– 16.
– Как ему помогаешь?
– Перевожу деньги. Так как у него есть опекуны, им тоже перевожу на содержание. Если надо чем-то помочь старшему брату, помогаю. Так как зарплата выросла, возможность есть.
– Ты говорил, что сейчас твоя главная мотивация в футболе – отец.
– Да, он трехкратный чемпион, дважды в СССР и один раз в России. Хотелось бы как минимум повторить его успех.
Его медали сейчас все у меня [дома]. Будет здорово добавить что-то от себя в коллекцию и как-то красиво оформить.
Дмитриев в жизни: мечта побывать в Швейцарии (отец говорил, что там красиво), фильмы Нолана и падел
– Ты с 18 лет живешь с девушкой. Как познакомились?
– Вместе даже раньше жить начали. А познакомились, когда я ехал с матча СШОР «Зенита», а она – с теннисного турнира. В одном поезде. Подошел, познакомился, мы поболтали. Позже списались в соцсетях, начали общаться.
Понял, что мы на одной волне.
– Какой твой идеальный выходной?
– Когда идем гулять, играть в падел и потом в кино. Пробовали с девушкой в теннис играть, но это ее вид спорта, с ней тяжело. Поэтому в падел ходим.
Иногда с нами Руслан Литвинов выбирается, Даня Зорин.
– Кто из спартаковцев самый сильный в паделе?
– Наверное, Руслан Литвинов. Он раньше намного чаще играл, поэтому есть разные фишки.
– Как провел отпуск?
– Слетали на Мальдивы, потом с друзьями и братьями увиделся в Питере. Замечательно.
– Почему топ-спортсмены едут на Мальдивы?
– За спокойствием, наверное. Там мало людей, тихо, такой пассивный отдых после тяжеленького сезона. Можно просто поваляться, провести время наедине.
– Какую музыку слушаешь?
– Очень разную. Могу включить и русский рэп, и американский, и какие-то старые песни, и попсу, и шансон. Все подряд.
Недавно добавил альбом рэпера 21 Savage. При этом могу и Михаила Круга послушать. Группу Кино, Сергея Трофимова, Гуфа и Басту. Абсолютный меломан.
– Фильм или книга, которые тебя поразили за последнее время?
– Самый любимый фильм – «Интерстеллар». С первого раза тяжело уловить все детали, потому несколько раз пересматривал.
«Довод» [еще один фильм Кристофера Нолана] – тоже классный. Люблю фильмы, где все запутано, а потом раскрывается так, что ты думаешь: «Нифига себе».
Это как с книжками. Когда в восьмом классе дают «Войну и мир», там ничего не понимаешь, а перечитывая спустя годы, осознаешь написанное совершенно по-другому.
– Как у тебя с английским?
– Хотелось бы знать в совершенстве, но в целом знаю. До восьмого класса учился в школе с углубленным изучением английского.
Плюс в «Урале», «Крыльях» и теперь в «Спартаке» стараюсь общаться с иностранцами, чтобы узнавать что-то новое, обогащать словарный запас. Одно время пробовал смотреть сериал «Друзья» в оригинале, многие его советуют для изучения языка. Но тяжеловато, герои достаточно быстро разговаривают.
Но тренерскую установку на английском пойму точно. Просто хотелось бы говорить так же свободно, как на русском. Без пауз и не подбирая забытые слова. Может быть, найму репетитора.
– Место, где бы мечтал побывать?
– Много где. Например, в Швейцарии. Отец там играл в свое время, рассказывал, что очень красивые деревушки среди гор – с такими прозрачными озерами. Ну, красота. Хотелось бы увидеть это вживую.
– Ты в Екатеринбурге закончил колледж. Будешь поступать в вуз?
– Этим летом, да. Пойду учиться на тренера. Пока не решил где: в Петербурге или Москве.
***
– Каким видишь себя через год?
– Хотел бы попасть в сборную, показать себя еще лучше, сделать больше голевых действий. Но повторюсь: я еще не такой футболист, который может о себе судить. Надо просто расти, развиваться, очень во многом прибавлять.
Поэтому просто хочу стараться и доказывать, что могу стать основным игроком. От тренировки к тренировке, от матча к матчу прогрессировать.
Стараюсь не думать сейчас о каких-то заоблачных целях. Конечно, как и все мечтаю выиграть чемпионат мира, Лигу чемпионов. Такая детская мечта. Но у меня нет этого здесь и сейчас. Понимаю, что нужно идти постепенно, стараться, работать.
Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов, Сергей Бобылев, Павел Лисицын, Александр Вильф; fc-ural.ru; fc-leningradec.ru; instagram.com; rfs.ru