Мостовой про «Письмо четырнадцати»: «Все развалилось, мы в Европе понимали, как футбольная жизнь устроена, а здесь «совок» был – форму стираем сами, за свои деньги берем билеты»
Бывший полузащитник «Спартака» и «Сельты» Александр Мостовой рассказал, почему в ноябре 1993 года футболисты сборной России подписали «Письмо четырнадцати», в котором за несколько месяцев до ЧМ-1994 потребовали сменить тренера.
– «Письмо четырнадцати». Вы сначала его подписали, но потом свою подпись отозвали. Вокруг чего был конфликт?
– Вокруг всего. Мы оказались заложниками ситуации в футболе, в стране. 1991 год, все развалилось. До 2000-го – все.
Мы все уехали в Европу. Все играли кто в Испании, кто в Италии, кто в Англии, кто в Германии. Все понимали, как футбольная жизнь устроена в Европе. Здесь еще не понимали этого. Здесь еще такой, как мы говорим, «совок» был (смеется): форму стираем сами; были случаи, когда приезжаешь в сборную, тебя никто не встречает, мы сами берем такси и сами куда-то едем на свои деньги. Потом прилетаем куда-то, за свои деньги берем билеты.
В Европе такого не было уже 30 лет назад, и когда мы рассказывали, там над нами все смеялись. Мы-то уже вкусили эту жизнь европейскую, мы уже понимали, как относятся [там к спортсменам], какие деньги платят людям за футбол. Мы в команде перед тем, как уехать в сборную, говорим. Я спрашиваю: «Хуан, тебе сколько там дадут?» Он называет сумму. Я говорю: «Да вы что, издеваетесь? Нам за 10 лет столько не дадут» (смеется). Он говорит: «Да ладно, хорош. Вы что, шутите?» Это простой пример.
Все это копилось, копилось. И вот мы играли в Греции, по-моему. Она нам уже ничего не давала – мы вышли на чемпионат мира. В раздевалке уже конфликт был – спартаковцы, армейцы, там, там, руководство, все кипело, и там взорвалось. В раздевалке все произошло. Мы, по-моему, проиграли грекам 0:1. И в раздевалке конфликт взорвался.
Это сейчас, если тренер сказал, в раздевалку никто не войдет, а тогда модно было... Футболистов в раздевалке было меньше, чем тех, которые приехали к футболу. Я иногда в раздевалку шел вот так (показывает, как протискивался – Спортс’‘), чтобы место свое [найти], а здесь человек двадцать стояло – кто они и чего? И там то же самое было.
И начали – слово за слово, один на одного, второй на второго. Все закипело, закипело… И все. Потом мы вернулись в отель, собрались в каком-то номере все и начали говорить, что мы дальше будем делать. Конфликт был между тренерским штабом и командой. Ну, не всей командой, все же ребята по-разному, в футболе коллектив большой. Я за всю свою жизнь ни разу не видел, чтоб все в раздевалке были довольны, нигде. Такого просто не может быть – тридцать человек в команде, штаб еще – всегда кому-то что-то...
И здесь просто кипело, кипело, и взорвалось. И вот чемпионат мира, это «Письмо четырнадцати», из которых, наверное, ребят десять не поехало в итоге. Но я поехал, потому что я изначально говорил, что был против этого письма. Кто-то подписал, кто-то не подписал, кто-то подпись подделал. Как-то вот так все.
И в итоге все знают, что на чемпионат мира поехала команда туристов, делали непонятно что вообще. Для меня, не для меня, а для многих это был туристический чемпионат мира. Туристами приехали, туристами провели это время и туристами уехали, и все. Купались, загорали, хотели – тренировались, хотели – не тренировались, вышли на игру одним составом, на следующую игру – другим, четвертым, пятым. Мы же тогда Камерун обыграли последним? И у нас там Олег Саленко пять мячей забил – рекорд (смеется). Вот и думайте. Камерун, который за пять минут до этого даже на поле не хотел выходить. У них свои проблемы были, их минут тридцать ждали, чтобы они вышли – там руководство тоже деньги не платило, еще что-то, и они не хотели играть. В итоге вышли, и мы им отгрузили, – рассказал Мостовой.
История русского футбола. «Письмо четырнадцати»